1997. Детство Эльзы

Поймал и тащит её в сторону гаража. Свалил на левый бок, своей правой ногой прижал к земле туловище, левой рукой схватил овцу за подбородок и отвел в сторону, и правой рукой полоснул ножом по горлу. Резкой струей забила кровь, я подставила кастрюлю. Наполненную кровью кастрюлю я отнесла маме. Она присыпала сверху солью. Потом, когда внутренности овцы будут очищены, зальют кровь в кишку, добавят жир и специи и сварят кровяную колбасу. Овца перестала дергаться. Папа отрезал голову и тушку повесил на специальную вешалку, руль от велосипеда, для разделки от шкуры и потрошения внутренностей.

-Эльза, иди смотри как нужно правильно резать и разделывать. Вдруг выйдешь замуж, когда вырастешь, а муж у тебя не умеет, тогда его научишь.

И так, папа всегда звал и показывал любое мужское дело. Благодаря папе, я росла хорошим мальчиком. Мама рассказывала, что папа хотел мальчика, но родилась я. Тогда он сказал: «Значит сперва нянька-потом лялька». В роддом папа приехал за мной и мамой на «Волге». Через пару лет родилась Джига.

Папа приехал на водовозке. Еще три года спустя родилась Амуля. Папа напился и не приехал, а мама плакала, не ожидая, что родится очередная третья девочка. Из-за того, что у папы трое дочерей, его называли ювелиром. Однажды он сказал: «Я знаю почему у моих братьев есть сыновья, потому что они сами не умеют работать и сыновья им в помощь, а мне Бог дал дочерей, потому что я могу всё!». Так смешно звучит, будто бы папа старался сам себя подбодрить.

Пришёл дядь Баатр и дядь Инджик.

Помогают папе. Пришла тётя Аня Коровина, к маме, на завтрак, чай попить и поболтать. Вообще, соседи – это привычное дело: будь то утренний калмыцкий чай, бой скотины, баня или праздник, или просто обычный день, как ритуал какой-то.

Шкуру разложили на земле. Нам с Джигой ответственное задание-рассыпать соль по всей поверхности шкуры и втереть, пока мухи не налетели и не обосрали её, иначе появятся червяки и тогда она будет испорчена и не пригодна для дальнейшего использования.

Мама поставила варить свежак-маахн. Свежее, всегда самое вкусное. Папа со своими мужиками сидит в тени и смолят голову барана, пропуская по сто грамм. Когда сварят голову, люблю есть язык, папа мне на это говорит, чтобы не увлекалась, а то языкастой буду. Кстати, наверное, он был прав. А папа ест всегда глаза, потому что их должен есть только один член семьи, иначе если второй глаз будет съеден другим человеком, то первый ослепнет. Такое поверье у калмыков.