Одно к одному. Полина и Измайлов

Потом, погрустневший и помудревший, но ни в коем случае не отчаявшийся от страданий, нанял бы другой штат. И новички через неделю-другую засомневались бы: полноте, хлестал ли Леонид Александрович спиртное вообще? Не преувеличила ли завистливая молва его проблем? Не оговаривают ли его уволенные лоботрясы? Клеветать на требовательных и удачливых многие горазды.

– Между прочим, алкоголизм, как и всякий «изм» – это приверженность, пристрастие, пусть и болезненное. А токсикомания, наркомания самими своими названиями сигналят о почти полной неуправляемости.

– Что, детка? Какой «изм»? – крикнул Вик из прихожей.

– Любой, – изумленно ответила я, не заметив, что открывала рот.

– Я ушел, счастливо.

Все, если я принялась думать вслух, сопротивляться сомнениям бесполезно. Первое впечатление от кончины Леонида было неискоренимо. «Поля, столь живучи в человеке не культуры, а сорняки ощущений, – напомнила я себе, цепляясь за последний шанс образумиться. – Наверное, твое упрямое неверие – лишь отголосок не улегшихся эмоций.

Послушай Вика, погоди, попривыкни. Смерть всегда вызывает протест. У тебя он принял такую вот форму». Напрасный труд. Интересно, как называют психиатры мою манию? Я уже не в состоянии была терпеть бездеятельность. У Измайлова вчера чесались кулаки? У меня сегодня пятки плавились от топтания в кухне. Я рванула на улицу, быстренько намотала обычное количество кругов, ловя влажный, пахнущий поздно зацветшей черемухой ветерок, охладилась под душем и торопливо оделась.

Зазвонил телефон.

Секундное колебание – я еще дома или уже нет? Схватила трубку и выпалила:

– Полина. Извините, стою у двери, готовая к выходу по делам.

– После физкультуры или до? – насмешливо справилась Настасья. – Смотри, до инфаркта не добегайся. Ты, когда в себя погружаешься, за дыханием перестаешь следить и ритм с темпом постоянно меняешь.

Инфаркт может случиться исключительно из-за ее неусыпной заботы о моем здоровье. Дочиталась мне своих нудных лекций до того, что я перестала курить перед пробежкой.

И часа полтора после держусь. А ей все мало.

– Я уже преодолела трусцой все, что собиралась.

– Тогда почему тон истерический? Как насчет мышечной радости и положительных эмоций?

– Насть, я не ожидала, что позвонишь ты. Думала, минимум сутки от меня отдохнешь.

– Мне положен отдых раз в десять длиннее. И молоко за вредность. Но звонила Ленка. Поль, там драма, трагедия и этот, как его…

– Что? – похолодела от возможного продолжения в мужском роде я.