Прихожанка нарасхват

«Сейчас или никогда», – подумала я и без предупреждения плюхнулась Вику на колени для создания обстановки максимальной доверительности. Он такой игривости не ожидал и зарычал:

– За что?

Я расхотела припадать к его груди и надулась. Попыталась гордо подняться, но у Виктора Николаевича сработал хватательный рефлекс. И схватил он меня, как на грех, не за руку, а за ногу. Тут великолепный полковник совершил роковую ошибку. Женщина – существо интимно внушаемое. Достаточно было чмокнуть меня в нос, сказать, будто я саданула ему локтем в солнечное сплетение, и лишь поэтому он не закончил вопрос: «За что такое счастье», снять груз, то есть меня, с колен и поставить по стойке смирно.

Тогда Измайлов стал бы обладателем всей известной мне к тому моменту информации. А он опрометчиво полез с нежностями и увлекся. Естественно, у меня не возникло желания отвлекать его признаниями. Кроме того я подумала: «Что он сделает, услышав про похищение? Попытается меня спрятать. И я снова буду куковать в чужой квартире под надзором какого-нибудь преданного Измайлову со времен совместной деятельности бывшего опера. Не хочу. У страха глаза велики. Все обойдется. Ну, невмоготу мне сейчас расставаться с Виком. Будь, что будет».

Некоторую вину за скрытность я чувствовала. Поэтому, провожая Вика, сказала:

– Днем перед убийством парнишки в нашем дворе работал ОМОН. Люди даже подъезды прочесывали в поисках юноши, одетого в коричневую кожаную куртку. Вряд ли это важно, но, чем богата, тем и рада.

– Спасибо, – улыбнулся полковник. – Все-таки не бывает, чтобы ты совсем ничего не знала. Выясню у своих, кто задействовал ОМОН.

– Создай хоть видимость деятельности.

– А я и деятельность разовью, дай срок.

Я понимала, что разовьет. Мне бы благонравно помолиться о его грядущих успехах и заняться хозяйством. Или поработать для разнообразия за компьютером. Я же принялась изыскивать возможности и на улице не светиться, и общественным мнением по поводу происшествия за гаражами поинтересоваться.

Как-то Измайлов, Балков, Юрьев и я отмечали окончание довольно кровавого и длительного расследования. В порыве нежности полковник заявил, что готов отдать за меня жизнь.

– Это вы от безысходности, Виктор Николаевич, – немедленно пояснил Борис. – Подсознательно понимаете, что готовы, не готовы, а отдавать придется, если Полина продолжит провоцировать убийц в том же духе.