Прихожанка нарасхват

Посмеялись, перечислили все мои недостатки, помечтали, как легко и вдохновенно заживут, когда я перестану путаться под ногами, и разошлись. А я на следующий день задалась вопросом, на что готова ради Вика. Детский сад, конечно, но тонизирует. Помнится, для того, чтобы растянуть удовольствие, я начала с расставания не с жизнью, а с любимой в тот момент сумкой.

Однако тогда я и не подозревала, на какое самоотречение способна. С целью выполнения задания полковника я отправилась к Альбине Львовне, «кобелиной мамаше», как прозвала ее одна злоречивая обитательница нашего подъезда.

Если за тридцать капель «Корвалола» я заплатила прогулкой с Пончиком, то оставалось лишь зябко гадать, не возложит ли на меня хозяйка полный уход за косматым разбойником, поделившись сплетнями. Но я мужественно пошла на риск. Позвонила ей, наплела что-то про молодежную проблематику и услышала самоуверенное:

– Обязательно помогу вам, Полина. Наконец кто-то понял, что проблемы подростков надо обсуждать с людьми опытными, а не с ними самими.

Поднимайтесь ко мне прямо сейчас.

Я захватила шоколадный рулет и предстала перед Альбиной Львовной, скорее, скалясь, чем улыбаясь. Мысль о том, что окно ее кухни выходит во двор, и именно она могла видеть, как мы с Женей шагаем к гаражам, не давала покоя. Я с трудом усмирила себя, прикинув, сколько амбразур на той стороне дома, и, какому массированному обстрелу чужими взглядами мы подвергаемся каждый день.

Вик Измайлов – человек сложный.

Наше знакомство пришлось на пору, когда я всем признавалась, что родилась старухой. Дескать, с малолетства все знаю, все понимаю, скукотища. Полковнику это почему-то не нравилось. Он раз признал, что я начитана не по годам, но попросил перестать кокетничать молодостью. Я упорствовала в собственной пресыщенности. И однажды он не стал мягко подтрунивать надо мной, а заявил:

– Хватит убеждать себя, будто ты влюбилась в меня благодаря ощущению прожитых лишних двадцати лет.

По мужскому самолюбию очень бьет.

Такое истолкование меня поразило. Я в буквальном смысле слова застыла с отвисшей челюстью. Вик легонько вернул мой подбородок на место и куда-то ушел из дома. «Мог бы подсластить пилюлю, сказав, что моя способность удивляться – есть признак незамутненной юности», – подумала я. И именно за отказ заботиться о произведенном его словами впечатлении полюбила несносного моралиста сильнее прежнего.