Три ошибки полковника Измайлова, или Роковое бордо. Полина и Измайлов

– Господа Косаревы позавчера около полуночи вернулись с вечеринки, мирно легли спать, сексом не занимались…

– Откуда тебе последнее-то известно, ясновидец?

Я пыталась насмешкой оградить себя от того, что о Косаревых теперь можно говорить все, не заботясь о приличиях. Попытка не удалась. Пришлось промямлить:

– Ах, да, судмедэкспертиза.

От того, что с их телами теперь и делать, что угодно можно, стало еще гаже. Измайлов явил высокопробный образец смирения, продолжив:

– Утром шефа не дождались в головном офисе, что само по себе явилось для приученных ходить по струнке подчиненных стрессом.

Ни домашний, ни сотовый телефоны не отвечали. Это уже был шок. Заместитель поехал к нему и обнаружил закрытую, но не запертую дверь в квартиру и два трупа в спальне.

– А он прямиком в спальню направился от незапертой двери?

– Не трудись, Поленька. Парень чист, если я хоть что-то смыслю.

– И все-таки, – уперлась я, рискуя его оскорбить. – Элегантный ход – убийца находит трупы.

– Начиталась, – проворчал Измайлов.

 – Насмотрелась. Сколько раз тебе повторять, детективы и сериалы ничего общего с сыском не имеют.

– Есть и высокие образцы, – заступилась за жанр я.

– Нет, – отрезал убойщик. – Звал он хозяев. Снял в прихожей ботинки…

– Как трогательно.

– Ходил из комнаты в комнату, пока не набрел на нужную…

– Это такой специфический полицейский юмор насчет нужной комнаты?

– Слушай, я уже жалею, что сказал об убийстве, – взорвался Измайлов. – Узнала бы сама дня через три, включив телефоны.

Я нечасто обращаюсь к тебе за информацией, Поленька. Хотя источник ты бездонный. Иногда сам себя спрашиваю, почему.

– Гордыня проклятая, – подсказала я.

– Нет. Просто себе дороже выходит.

– Ладно, извини, это я от растерянности.

– Ты и растерянность? Несовместимо. А я просто подумал, вдруг тебе известно о Косаревых нечто, неведомое другим их приятелям. Ты девочка чуткая, наблюдательная, нахальная, умеешь вызывать на откровенность.

– Я не нахальная, я последовательная.

– Не будем увязать в спорах о терминах. Нам зацепиться бы за какой-нибудь сучок. А то все гладко-гладко. И расследовать надо. Представляешь, что в начальственных кабинетах творится, – сердито бубнил полковник.

– Тогда хоть просвети, в каком состоянии расследование, – мирно попросила я и погладила Вика по руке. Она была горячей и сжатой в кулак.

– В паршивом, – признался он, но не расслабился. – Понимаешь, их очень странно убили.