Мой (не)желанный малыш

Почему-то перед глазами, как наяву, появляется ширинка его «левайсов». Испуганно пячусь назад. Нежную ступню пронзает боль. Должно быть, камешек впивается в тонкую кожу. Только сейчас до моего понимания доходит, что одна из туфлей осталась в машине. С каким-то глупым раздражением думаю о том, что чертовы туфли стоят целое состояние! Несколько месяцев у отца выпрашивала. Проклятье!

– Не сегодня…

Мужчина, положив локоть на дверцу с опущенным стеклом, оглядывает ленивым ласкающим взглядом с ног до головы, а затем всего парой слов вгоняет в ступор:

– Спокойной ночи, Катя.

Потрясенно моргаю, потому что человек, который только что довел меня до истерики, назвал по имени!

Сполна насладившись мои ошарашенным выражением лица, брюнет, криво усмехнувшись, бьет по газам. Взвизгнув шинами, машина с бешеной скоростью мчится вперед, оставляя за собой едва видимую в темноте сизую дымку.

Глава 4

Катя

Никем не замеченная, стою в стороне, наблюдая за тем, как мама раздает нетерпящим возражения тоном указания персоналу.

Они полностью поглощены и сосредоточены на работе, лишь бы угодить во всем Зиминой Светлане Юрьевне.

Изящными движениями рук в воздухе хозяйка дома указывает штату из высококлассно вышколенных слуг, будто танцевальные «па» выдает. Каждый раз поражаюсь тому, как она это делает. Претенциозность и надменность каждый жест подчеркивает. Знает свой статус, наслаждается им – все как должное принимает. Не зря в ее венах голубая кровь польских аристократов течет, о чем ни раз отец с гордостью и амбициями заявлял.

Несмотря на то, что они в браке больше двадцати лет, он как будто до сих пор кичится тем, что породнился с такой знатью, как Якубовские.

– Закуски вынести вместе с игристым, – мать приподнимает тонкую светлую бровь. – Никаких пауз.

Оглядывает снисходительно съежившуюся перед ней девушку в строгом синем переднике и белой блузе, полы которой спрятаны за поясом длинной юбки. Все пуговицы верха наглухо застегнуты, до самого горла.

– Все должно быть вовремя, как только гости займут места. Минута в минуту.

На секунду представляю, как неудобно Дарье. В глубине души шевелится жалость. Попробуй подыши в таких тисках. Безошибочно догадываюсь, что всю форму рабочим тщательно и скрупулёзно мама сама подбирала. Вижу ее руку даже в том, в какую именно юбку блуза заправлена. Абсолютно прямого строгого покроя – такую же неприступную, как и верх формы.