92 дня лета

– А ты что, ему папиросы носишь? Всё баб Поле расскажем, если не возьмёшь нас на пруд!

Это было бесполезно. Ольга отмахнулась от нас и ушла, а мы побежали ябедничать!

– Ба! Ба! Ольга ребятам папиросы с печки отдала! Мы видели! Видели!

Баб Поля пошарила на полке рукой, зашуршала обёрточная бумага, но из неё ничего не выпало. Ни одной пачки папирос не было!

– Вот она придёть! А он-то какой! Повадилси за папиросам! Никуды яё не пушшу тяперяча!

– Ба! Ба! Ты ей только скажи, чтоб она нас на пруд водила! Ты ж ей сказала, чтоб она нас собой брала, а она не берет.

Когда вернулась Ольга, был скандал. Сначала она получила на орехи от баб Поли, а потом мы от неё. Но это была мелочь. Главное, что походы на пруд стали ежедневными!

Соседа Лёшку тоже не пускали одного, что и неудивительно (нам же было по 6 – 7 лет), а со старшей сестрой отпустили. Она была Ольгиной подружкой, поэтому мы все вместе пошли купаться. Следить за нами удобнее было с мостика. Ольга не купалась. Мы прыгали, брызгались, облили её и подружку за компанию.

Писк! Визг! Брызги! Смех!

И тут мне пришла идея: пруд же мелкий, я его сейчас пешком перейду, выйду на плотине, обегу вокруг, забегу к Ольге со спины и её удивлю! Вот так шутка!

Воды в пруду было мне по грудь, потом стало по шею, потом – до подбородка. Тут уже стало страшно. Вроде бы, берег совсем близко, а пруд становится всё глубже и глубже. Я попыталась пойти в обратную сторону, но встречная волна заливала лицо водой. Пришлось вернуться и пойти вперёд к плотине.

Становилось всё глубже, даже если нос поднят кверху, вода покрывала губы. Я попробовала оттолкнуться от илистого дна, подпрыгнуть и позвать Ольгу. Раз, другой, третий… Но все так шумели, что меня никто не слышал!

Тогда я нырнула и поплыла под водой. Так оказалось легче. Вынырнула, схватила воздуха и опять ушла под воду. Потом устала и попыталась пройти по дну ногами. Оказалось, что глубина уменьшилась и уже можно постоять, продышаться и отдохнуть. Предательский ил стал затягивать ноги, вода опять покрыла губы.

Надо было идти дальше. Под ногами стала появляться щебёнка с дороги, дно перестало быть таким липким, вода опускалась всё ниже и ниже, а когда дошла по колен, то ноги уже еле передвигались, стало дышать ещё тяжелее, чем будучи по грудь в воде.

Мостик был где-то совсем далеко, визг, летящий от него, казался отдалённым и растворенным в летнем зное. Шумное дыхание заглушало все звуки, ноги не слушались, не желали стоять на ровной земле.