Из огня и пепла

Думала, мне станет лучше, как только я увижу Остина, но от его присутствия лишь покрылась холодным ознобом, хотя кожа всё ещё полыхала под бинтами. Холодность другого человека порой бывает горячее необузданного пламени.

Остин пробыл в палате каких-то десять минут и отговорился тем, что ему пора на работу. Сказал, что позвонит и ещё придёт навестить. Пришлось поверить на слово, хотя его слова не внушали доверия.

Перед уходом, он задержался у стула в углу, заприметив там тёмную куртку. Она битый час пролежала там, но даже не попала в радиус моего внимания.

– Что это? – Спросил Остин, поднимая вещь и крутя в руке.

– Хм, должно быть куртка того пожарного, что вытащил меня. Джерри сказал, что он накрыл ею моё тело, чтобы уберечь от огня. Можешь подать мне её?

Остин послушно оставил трофей, пропахший дымом, рядом с букетом цветов и ушёл. Я несколько минут разглядывала пожарный китель с именной нашивкой. Пальцы провели по буквам, повторяя закругления его имени.

Шепард. Я невольно вдохнула вкус кострища, которым воняла каждая фибра ткани, и прижала куртку к груди, вспоминая лицо своего спасителя.

Пока он нёс меня над раскалёнными плитами, я на мгновение пришла в себя и заметила жёсткую щетину на угловатом подбородке, брови, нахмуренные в полной решительности. И снова отключилась.

Поблагодарить бы его за то, что я могу дышать. Моя благодарность будет столь ничтожной. Капля в необъятном океане. И тут я почувствовала, что в кармане куртки что-то есть.

Засунула в него руку и вынула на свет бархатную коробочку. Она была чуть ли не единственным пятном цвета в этой стерильной белизне больничной палаты.

Джек

Парни давно переоделись в гражданку, а я продолжал обыскивать все углы части, словно старый пёс, забывший, где зарыл недолизанную кость. Повторил маршрут всего дня, от и до. Всунул нос везде, где только можно и где нельзя. Осмотрел спальный отсек, комнату отдыха и даже душевую, в которой не был.

После утреннего пожара день выдался на редкость спокойным: всего-то загорелся бак в переулке за фермерским рынком и какой-то лихач влетел в дерево, раскорёжил машину как картонную коробчонку, а сам остался целее целого. Даже сам выбрался из смятого салона и поджидал нас, придирчиво сложив руки на груди и оглядывая своё авто.

Так что в душевую я даже не ходил, пропитываясь амбре настоящего мужчины и пожарного.