Из огня и пепла

Но его экскурс выходил скомканным и кособоким, как первая булочка, которую я испекла в стенах его пекарни. Джерри поджёг мою уцелевшую щёку прощальным поцелуем лишь тогда, когда в дверях палаты появился новый гость.

– Остин! – Облегчённо выдохнула я, заметив карие глаза, выглядывающие из-за букета красных тюльпанов. – Ты пришёл!

– Оставлю вас. – Неловко пробормотал Джерри, чувствуя себя лишней спицей в колесе, и пообещал навестить позже.

Раны тут же перестали отзываться той дикой болью, когда я увидела Остина.

Всё казалось сюрреалистичным, деревянной декорацией какой-то глупой постановки, пока среди них не мелькнули его небрежные волосы цвета мокрого песка. Пока тонкие губы не растянулись в скомканной, но такой знакомой улыбке.

– Это тебе. – Остин протянул мне цветы и убрал руку так поспешно, как будто его ужалило от прикосновения к моим пальцам. – Джерри позвонил мне и рассказал о том, что случилось. Это ужасно, Рейч…

Слова он подбирал верные, но совсем забыл о тоне, который выдавал его с потрохами.

О том, чтобы усмирить бегающие глаза, в которых легко было прочитать всё, что он чувствовал. Его ноздри раздражённо поигрывали, чуя застоявшийся запах больницы, а может, и гари, которой я пропиталась с ног до головы. Он старательно отводил взгляд от повязки, прилепленной к моей щеке, словно мне налепили ненавистный горчичник, от которого становилось противно даже ему.

– Я рада, что ты приехал. – Сказала я, не чувствуя, что это взаимно.

– С ума сойти. – Остин вдохнул весь кислород в палате и стал похож на надутый шарик. – Ты выжила в пожаре… это… обалдеть просто. Как ты себя чувствуешь?

– Так, словно выжила в пожаре. – Отшутилась я, но едва ли он оценил мой юмор. В двух словах я пересказала ту остросюжетную передрягу, в которую угодила пару часов назад.

– И что говорят врачи? Ты скоро поправишься?

– В лучшем случае, через неделю буду дома.

– Это хорошо. А это… – Остин чуть заметно кивнул на моё лицо, на ту половину, что от него осталась, и я тихо порадовалась, что ожоги спрятались под повязкой.

 – Наверняка, останутся шрамы.

Его слова резали по живому. Вскрывали заново волдыри, которыми покрывалась обгоревшая кожа. Мы встречались всего ничего, но, похоже, мой внешний вид волновал его гораздо больше, чем я сама.

– Шрамы ничто по сравнению с тем, что могло со мной произойти.

Он мимолётно кивнул, опровергая своим кивком всё сказанное.