Из огня и пепла

Я сбрасываю звонок и ещё несколько секунд пялюсь на постепенно гаснущий экран.

– Что-то случилось?

Теперь Джеку не нужно притворяться, что он не слушает. Рассматривая хмурые чёрточки моего лица, он по-настоящему озабочен. Интересно, он сбежал бы, как Остин, при виде моих ожогов?

– Моя собака. За ней некому присмотреть. Джерри два дня выводил её на прогулки и кормил, но у него страшная аллергия на шерсть. Ещё парочка таких дней, и он окажется в соседней палате с приступом анафилактического шока.

Конечно, было бы неплохо обзавестись такой приятной компанией, но я просто не могу потерять ещё и Джерри.

Слишком много потерь в моей жизни. Слишком мало чего осталось. Жалкая квартирка с одной спальней в Хэзелвуде, да ещё Лола, что повсюду оставляет радость и клочки шерсти.

– Придётся просить соседку. – Бормочу я, скорее самой себе. Вряд ли Джека волнуют такие вопросы.

– Я мог бы с ней погулять. – Внезапно говорит он, и его предложение щекочет мне желудок.

– Ну что вы, я не вправе о таком просить.

– Вы и не просите. Я ведь сам предложил.

Мы начинаем перестрелку фразами «за» и «против», но Джек побеждает, и, порывшись в сумочке, я протягиваю ключи совершенно незнакомому человеку. И при этом ощущаю себя спокойнее некуда.

– Теперь я обязана вам по гроб жизни. Вы во второй раз меня спасаете.

– Всего лишь хочу помочь.

Я объясняю ему, где стоит корм, где висит поводок, как общаться с Лолой, и понимаю, как сильно по ней соскучилась. Жаль, её нельзя притащить в больницу и забрать с собой под одеяло, как мы делали дома.

Хочу обнять её изящную шею и прижать к себе, как малое дитя. Уткнуться носом в мягкую, воздушную шерсть и почувствовать родной запах, в котором нет примесей костра или хлорки. Чтобы Лола стерегла мой сон своими умными, голубыми глазёнками, в которых столько добра и любви, что порой становится невыносимо от этого взгляда.

– Она очень добрая, но ведёт себя осторожно с незнакомцами. – Предупреждаю я. – Но не бойтесь, она не кусается.

Дайте ей вас обнюхать и немного привыкнуть. – От мысли, что Джек может вызвать привыкание, потому что задержится в моём доме, в моей жизни дольше положенного, заставляет мою кожу гореть сильнее, чем ожог второй степени.

– Надеюсь, Лола – не тибетский мастиф? – Криво усмехается Джек.

– Всего лишь аусси. – Видя непонимание на его лице, я смеюсь. – Австралийская овчарка.

Мы ещё перекидываемся словами, хотя в воздухе витает отчётливый сигнал, что гостю пора.