Убийственная жестокость

Как насчёт бёф бургеньон, киш с копчёной грудинкой и настоящий, французский крем-брюле?

Он так восторженно говорил о еде, что Мишель приходилось мысленно подбирать все слюнки. Видно, Гэбриэл был завсегдатаем этого ресторана, раз с таким энтузиазмом отзывался о бесконечном меню.

Даниэль вернулся по мановению руки, откупорил бутылку «Домен ля Рош», разлил по бокалам и оттараторил весь заказ, чтобы ничего не упустить. Гэбриэл поболтал напиток, в котором тут же заискрились отражения лампочек, глубоко втянул запах и пригубил вино со всей вычурностью, с которой ценители дегустируют вина.

Мишель вспомнила, как бездушно выпила предыдущий бокал, и престыдилась своей неотёсанности.

Гэбриэл одобрительно кивнул официанту и отпустил его. Протянув бокал Мишель, он чувственно произнёс:

– Выпьем за вашего друга. Если бы он сегодня не пропустил встречу, я бы никогда не подсел за ваш столик.

Мишель согласно чокнулась и почувствовала на языке холодную кислоту дорогого вина.

Оно казалось ещё кислее предыдущего, но, чтобы не показаться неблагодарной, она лишь улыбнулась собеседнику и не стала говорить этого вслух. Вместо этого она снова подумала о Дэне.

Да, если бы он сегодня не пропустил встречу, то Мишель никогда не догадалась бы, какой он на самом деле. Продажный, безнравственный, слабый.

А ещё в голове проскользнула мысль о том, что если они будут платить счёт пополам, то этот ужин должен быть чертовски вкусным, потому что следующий месяц Мишель придётся ужинать одними лишь конфетами, что высыпа?ли в вазочки на кухне «Хёрли, Блейк и Браун».

Вечер был просто потрясающим. Мишель-то думала провести его наедине с дешёвой едой и такой же дешёвой историей в мягкой обложке, но её новый знакомый спас субботу от провала. Мишель даже всерьёз подумывала о том, чтобы простить Дэна за его «прогул».

Гэбриэл оказался импозантным мужчиной, интересным собеседником и безоговорочным знатоком всего французского.

Их беседа текла бурным потоком, ни разу не выбрасывая их на мель. А блюда, что выбрал Гэбриэл! Это был сам дар небес. Тартифлен оказался выше всяких похвал. Нотки картофеля, бекона и благородного сыра смешивались во рту и превращались в триумф вкуса. Её язык и вкусовые рецепторы ликовали, и даже кислое вино, бутылку которого они прикончили на двоих, уже не казалось таким кислым.