Убийственная жестокость

Неужели поначалу она и правда хотела променять это всё на пиццу или роллы из забегаловок Арлингтона?

Мишель давно не чувствовала себя такой красивой, желанной и интересной в глазах мужчины. Гэбриэл давал понять, что увлечён ею, но делал это так красиво, умело и правильно, что его едва ли можно было уличить в ухаживаниях. Его взгляд порой вызывал в памяти образы Дэвида Блейка – тот тоже смотрел на неё с неподдельным… чем-то, горящим в ореолах зрачков. Но как только Гэбриэл начинал улыбаться, образ Дэвида рассеивался.

Мистер Блейк никогда не смел так открыто выражать свои чувства даже при ней.

Ну и к чёрту Дэвида Блейка. Его и Шерри двоих в непроницаемом кабинете за закрытой дверью. Мишель переключилась на сегодняшний вечер и не собиралась возвращаться ни к кому другому даже мысленно.

Они так много говорили о Франции, что даже не успели перейти на более приземлённые темы, вроде работы и прошлого. Даже Дэвид не мог так много рассказать о Париже. Чёрт, снова Дэвид.

– Так вы родились во Франции? – Изумилась Мишель, когда официант принёс поднос с целой вереницей блюд.

Она-то думала, что Гэбриэл просто красуется своими познаниями иностранного языка. Выходит, он коренной француз и вправду не говорит на английском.

Гэбриэл пожелал приятного аппетита и взялся за нож, чтобы начать трапезу. Перед ним вальяжно лежал себе дымящийся бёф бургиньон собственной персоной.

– Да, в Эльзасе на юге Франции. Родители обосновались там и остались на всю жизнь, а я со временем перебрался в столицу.

Париж всегда был моей мечтой.

Как и моей, подумала Мишель, вспоминая его магическое очарование. На не успела спросить, что забросило Гэбриэла в штаты. Почему он ужинал здесь в субботу в одиночестве. Когда их языки сцепились по поводу страны, которую оба любили, воспоминания и восхищения текли без остановки.

– Я сейчас лопну, – призналась Мишель, опьянённая вином, сытными блюдами и пленительным мужчиной напротив. – Никогда не ела ничего вкуснее.

– Как жаль, что желудок не бездонный, а то я бы заставил вас съесть всё меню.

– Вы говорите так, будто перепробовали здесь всё.

– Так и есть. Я бываю здесь гораздо чаще, чем вы можете себе представить.

Мишель случайно бросила взгляд на часики на запястье и обомлела. Уже почти девять! Так поздно. Они просидели за столиком четыре с половиной часа, вспомнили все тайные уголки Франции и умяли за обе щеки шесть блюд на двоих.