Агент Бабы Яги

Потом я услышал приглушённый голос Ёлки – Здравствуйте, Ядвига Митрофановна. Я его привела.

За занавеской опять что-то заскрипело, а потом раздались странные такие звуки, будто кто-то при ходьбе на костыль деревянный опирается. Я весь обомлел. Конечно, сказки про Бабу Ягу – это для малышей. Но и избушка на курьих ножках вроде бы тоже сказка. А она вот, оказывается, на самом деле есть. Так может и …

Тут из-за занавески выглянула Алёна и поманила меня. Честно говоря, сердце пару раз гулко ударилось в рёбра.

Я конечно не подарок, и сестрице из-за меня часто попадало. Но это было раньше, когда я ещё и в школу-то не ходил. Ну не будет же она, в самом деле, скармливать меня сказочной, почти что несуществующей бабке. Так что я глубоко вздохнул, успокоился и храбро вошёл в комнату.

В ней оказалась большая русская печка. Я такие только на картинках видел. Она занимала почти половину комнаты. Ещё стояли стол и несколько длинных дощатых лавок. Перед этой печью, спиной ко мне, хозяйничала пожилая женщина, в строгой серой кофте и длинной, до пят, юбке.

– Сколько раз, Алёна свет Никитовна, тебе говорить, чтобы бабушкой называла? Ну, в крайнем случае, Бабкой Ягой а не Ядвигой Митрофановной. Мне уж и не шестьдесят даже, зачем обижаешь?– вдруг слегка скрипучим голосом сказала хозяйка, оборачиваясь и ставя на стол тарелку с аппетитными пирожками.

Я боялся, что увижу нос крючком до нижней губы и бородавки на подбородке. Но ошибся и обрадовался своей ошибке. Бабка Яга была смуглой, с большими хитрыми глазами, тонким носом с горбинкой и с тонкими же губами.

Если бы я увидел такую бабку на улице, то не понял бы, добрая она или злющая. Её длинные седые волосы были аккуратно увязаны в пучок. Ног я не увидел, но когда она шла, по комнате разносился деревянный стук.

Пока я во все глаза разглядывал Ядвигу Митрофановну, она пригласила нас с сестрой пить чай. Ёлка не преминула попенять мне шепотом, что так «пялиться» на людей неприлично, и что я «вообще грубиян невоспитанный».

Садясь за стол, я запоздало поздоровался и только тут заметил огромный блестящий самовар.

– И тебе привет, касатик, – живо и не совсем понятно отозвалась бабка. – Так это ты и есть Ваня?

– Он и есть, – ответила за меня Ёлка. У неё вообще такая привычка – не давать приличному человеку слова сказать. Конечно, я на неё за это разозлился. Что я, маленький, сам не отвечу? И я несколько поспешно и насуплено представился:

– Иван Ремешков.