И приходит ночь

Уна действительно сказала, что попытается помочь, но лжи от нее она не ожидала. Рен попыталась поймать взгляд Уны, но та превратилась в неподвижное воплощение покорности, даже несмотря на то что ее челюсть была вызывающе сжата.

– Итак, вы внесли правку в свой отчет. Как странно, что он снял наручники, вывел из строя двух моих бойцов и избежал захвата, и все это со сломанной рукой.

– Как я и сказала. Я просчиталась.

– Я никогда не видела, чтобы вы ошиблись в расчетах, когда дело доходит до такой легкой цели. Кроме того, ваша репутация опережает вас.

Ваши люди уважают вас за приверженность справедливости. И правде. – Изабель одарила ее ледяным взглядом. – Где же они ошиблись? Вы лжете или некомпетентны?

Уна сжала руки в кулаки – единственный видимый признак ее гнева.

– Признаюсь, я больше, чем кто-либо другой, потрясена, узнав, что тоже допускаю ошибки.

– Я рискнула, позволив вам подняться так высоко в юном возрасте. Похоже, я тоже допустила ошибку.

Уна вздрогнула. Первая трещина в ее решимости.

– Будет обидно понизить вас в звании, поскольку в остальном вы подавали такие надежды, – продолжила давить Изабель. – Вы уверены, что не перепутали детали?

– Я…

– Я сняла с него оковы, ваше величество, – вмешалась Рен. – Я исцелила его.

Со смесью облегчения и раздражения Уна резко выдохнула. Несмотря на охвативший ее ужас, Рен не сожалела о своем вмешательстве. Это правда, что она не могла позволить себе еще одну ошибку. Но она также не могла позволить Уне пожертвовать своей карьерой.

Взгляд Изабель упал на Рен, как гильотина.

– Почему?

– Потому что так было правильно.

– Понятно. – Изабель открыла ящик стола и пробежала пальцами по перистым верхушкам папок. Леденящее спокойствие ее голоса делало ожидание невыносимым. – Ты должна радоваться, что Богиня благословила тебя и наделила таким сильным даром.

Иногда Рен могла убедить себя, что в голосе тети слышалась зависть, когда она говорила о магии. Сегодня она сосредоточилась только на том, чтобы подавить гнев и свое мнение.

Богиня не имела никакого отношения к ее мастерству. В отличие от жестокого режима матери Элоизы…

– Спасибо, ваше величество. Я в самом деле этому рада.

Изабель бросила папку на стол и начала читать:

– Постоянные проявления импульсивности и неуважения на уроках. Религиозный скептицизм, неподходящий для того, кто воспитан Орденом Девы. Надеюсь, мне не нужно напоминать о том, что случилось в последний раз, когда твоя жалость была неуместна.