И приходит ночь

Сколько жизней спас разработанный мной антибиотик? Сколько операций я помогла провести на поле битвы?

– Талант нетрудно найти. Все достижения медицины в мире не смогут вечно спасать тебя от нетерпения королевы.

– Зато спасет тот факт, что я лучший целитель в Гвардии.

Рен говорила себе это каждый день, но прямо сейчас она не была уверена, верит ли сама этим словам.

Изабель – или как ее незаконнорожденная племянница должна говорить? «Ее величество»? – до боли ясно дала понять, что еще одна ошибка приведет Рен обратно в Орден Девы.

Она выросла в аббатстве, но оно не стало для нее домом. Там Рен была лишь изгнанницей: забытой, нежеланной, бесполезной.

Она никогда больше не хотела себя так чувствовать.

Медицина и магия помогли ей сбежать, но возвращение означало бы, что она действительно такая никчемная, какой ее считает королева. Поэтому она не могла позволить себе оплошать. Даже если их отношение к пленнику было жестоким. Даже если оно было неправильным.

– Лейтенант Сазерленд, – произнесла Уна.

Такой дешевый трюк – ссылаться на звание в такое время. – Как твой командир, я несу за тебя ответственность. Твои ошибки – моя вина.

– О, давай обойдемся без этих речей.

– Довольно. – Праведность звенела в голосе Уны, как металл, а каждый слог был острым, как лезвие. – Пока сюда не прибудут остальные, я не дам мальчишке ни малейшей возможности сбежать. Я знаю, что ты считаешь меня жестокой, но он – наша единственная зацепка, чтобы найти Байерса.

Рен понимала это, но ее желудок все равно скручивало от чувства вины.

– Я собираюсь еще раз прочесать местность, так что не делай ничего безрассудного, пока меня не будет, – сказала Уна.

Слово «безрассудного» ударило Рен, как камешек в лоб. Она слышала его достаточно за эти годы, чтобы знать его истинное значение.

Эмоциональная. Слабая.

– Да, майор, – кисло пробормотала Рен.

Бросив последний хмурый взгляд на мальчика, Уна направилась к темному безмолвному лесу. Ее черные волосы развевались, как веревка палача, а хрупкие ветки хрустели под сапогами, как ломающиеся пальцы.

Посмотрев ей вслед, Рен вздохнула с раздраженной тоской.

Хотя военная жизнь предлагала свободу от монастыря, клятва Рен Королевской Гвардии сама по себе мало что значила. Уна же всегда указывала ей цель. Несмотря на резкий характер, она заботилась о своей стране и своих подчиненных – о том, чтобы защитить их любой ценой. Следовать за ней – кредо, которое выбрала Рен, а не которое ей навязали.