И приходит ночь

– Спасибо.

– Пожалуйста. – В голове крутилась тысяча вопросов, но его доверие было хрупкой вещью, как позвоночник кролика. Оно легко сломается при нажатии. – Уверена, что ты не воин.

Мальчик фыркнул:

– Что ты знаешь?

– Думаю, ничего.

Через мгновение он заговорил едва слышно:

– Ты не поймешь. Там, откуда я родом, это единственный вариант. Семья больше не может меня защищать.

– Я понимаю. – Рен грустно улыбнулась, несмотря на усталость. Война сделала их всех сиротами.

Внезапно неуверенность начала покалывать кожу.

Она не должна говорить с ним таким образом. Не имела права. Не важно, каким жалким он выглядел, баюкая руку, как сломанную куклу, он связан с исчезновением ее товарищей.

Он ее враг. Шпион. Весрианец.

Мальчик, должно быть, увидел ее мрачнеющее выражение лица.

– Пожалуйста. Клянусь, я ничего не знаю.

Ее магия все еще текла по его венам, создавая между ними связь. Все жизненные показатели выдавали его. Биение его сердца кричало: «Лжец, лжец, лжец!»

Прежде чем она смогла сказать еще хоть слово, он ударил ее кулаком в солнечное сплетение.

Ее дыхание со свистом вырвалось из легких, и, когда темные пятна перед глазами исчезли, она увидела происходящее словно со стороны: мальчик, ищущий ключ в траве; ее тело, рванувшееся вперед, чтобы остановить его; ощутимый удар головы о дерево; звон цепей и холодный металл, сжимающийся вокруг ее запястья.

Он двигался слишком быстро для гражданского, и энергия, гудящая в ее костях, прошептала: «Магия».

Мир раскололся, как клетка в митозе: два ключа выпали из раскрытых ладоней мальчиков в кровавую жижу. Шаг за шагом, покачиваясь, двое мальчиков попятились от нее.

– Прости, – прошептал он, а затем исчез.

Все закончилось в одно мгновение – быстрее, чем ее диафрагма смогла раскрыться.

Он использовал ее. И она позволила ему это.

С криком разочарования Рен потянула за цепь, пока она не натерла ее запястье до крови. Как бы она ни старалась, ключ был вне досягаемости.

Ее желудок скрутило от знакомого страха, а дыхание стало слишком тяжелым, слишком громким.

Это не по-настоящему. Это не могло быть по-настоящему.

Она потеряла единственную зацепку. Ее единственный шанс узнать, что случилось с Байерсом. Ее единственный шанс убедиться, что никто больше не исчезнет. Королева убьет ее, если Уна не сделает это первой.

Нет, смерть была бы благословением. Она доказала, что королева оказалась права.