И приходит ночь

В ее руках он казался оружием, отражающим солнечный свет, как нечто острое и смертоносное. Когда она приблизилась к мальчику, он посмотрел на нее с такой яростью, что у нее скрутило живот. Это был дикий и злобный взгляд – такой она видела только на передовой.

Ненависть.

– Не подходи ко мне, – прорычал он.

Его акцент заставил ее остановиться. Не весрианский. Он был ей совершенно не знаком. Хотя она никогда особо не прислушивалась, как говорят весрианцы. Их язык был далеким воспоминанием, его ритмы смутным эхом отдавались в кошмарах.

Стряхнув наваждение, она сказала:

– Я не причиню тебя вреда. Я целительница.

Он прижался к дереву.

– Я тебе не верю.

– Ладно. – Рен нетерпеливо вздохнула, поставив медицинскую сумку на землю. Она поискала в ней обезболивающее. – Как тебя зовут?

– Что бы ты ни собиралась сделать, давай. – Его голос надломился. – Я не боюсь смерти.

– Конечно нет. – Рен достала пузырек с маковой настойкой из сумки. – Но, возможно, тебе понадобится обезболивающее. Вправление руки может показаться хуже смерти, по крайней мере на минуту.

– Со мной все будет нормально.

Он все еще думал, что она причинит ему вред.

– Как хочешь. – В его пристальном взгляде Рен увидела Уну, жесткую и недоверчивую. Это наполнило ее нежностью. – Послушай. Не важно, виновен ты или нет, в любом случае неправильно оставлять тебя в таком состоянии. Так что будем делать?

В тишине она отмечала время звуком его напряженного неглубокого дыхания. Наконец мальчик зажмурился и отвернулся:

– Ладно.

Сделай это.

Наконец-то хоть капля доверия. Она ухватилась за нее.

Рен сняла наручники с поврежденного запястья и крепко схватила его. Когда она призвала магию, вторая сеть вен, фола, засверкала серебром. Сияние было похоже на лунный свет.

– Готов?

Мальчик кивнул. Он выглядел суровым и опустошенным в холодном мерцающем свете.

Рен ободряюще сжала его запястье – единственное средство, которое она могла предложить. Затем ее магия потекла в него, он всхлипнул от перестройки костей, быстрого деления клеток.

Исцеление заняло несколько минут, под конец мальчик тяжело дышал и стал липким от пота. Он провел пальцами по неповрежденной коже и линии предплечья с благоговейно отвисшей челюстью, как будто Рен совершила чудо. Она просияла от удовлетворения. Ее исцеление было далеко не чудом – всего лишь биологическим феноменом. В любом случае она не была уверена, что когда-нибудь привыкнет к благодарности пациентов, к их широко раскрытым глазам.