Монаший капюшон

Не ровен час, брат Жером или приор Роберт углядят, как ты на нее таращишься. Если уж задумал поглазеть на красивую девицу, так делай это украдкой. Не забывай, что нынче у нас не то, что при Хериберте.

– О, я очень осторожен! – улыбнулся Марк.

Похоже, предостережение Кадфаэля парнишку ничуть не напугало. Да и то сказать, от кого, как не от своего старшего товарища, почерпнул он некоторые, не вполне ортодоксальные, представления о том, что позволительно, а что нет? Сам Кадфаэль не испытывал особых сомнений насчет приверженности Марка избранной духовной стезе.

Конечно, если бы не смутные времена, было бы не худо отправить паренька в Оксфорд, на учение. Но даже если такой случай и не представится, Марк все равно кончит тем, что примет сан и станет священником, причем хорошим священником, который понимает, что Господь не напрасно сотворил женщин. И хотя в обитель Марк попал не по своей воле, здесь он нашел свое истинное призвание. Не каждому в жизни так везет.

Стоял пасмурный день, когда Эльфрик заглянул в сарай и попросил у Кадфаэля немного сушеной мяты.

– Хозяйка хочет приготовить для господина мятный напиток, – пояснил он, – это от сердца помогает.

– Говорят, твоему господину нездоровится и он в скверном расположении духа, – сказал Кадфаэль, шурша льняными мешочками с травами, распространявшими пряное благоухание.

Эльфрик с удовольствием вдохнул сладкий аромат – даже в неярком свете видно было, как смягчилось его обычно настороженное лицо.

– Телесными-то недугами он не страдает, это у него скорее от дурного настроения. Возьмет себя в руки – и все с ним будет в порядке. С родней у него нелады, – сообщил Эльфрик, проникаясь к монаху неожиданным доверием.

– Небось всем вам нелегко приходится, даже хозяйке, – промолвил Кадфаэль.

– Она делает все, что положено доброй жене, и ему не в чем ее упрекнуть, но он в разладе со всеми, даже с самим собой. Он все ждал, что сын к нему вернется, повинится и получит свое наследство, а тот и не подумал – вот господин и серчает.

Кадфаэль удивленно обернулся к нему:

– Ты хочешь сказать, что он передал свой манор аббатству в обход этого юноши? Но по закону он не мог этого сделать. Ни один монастырь не принял бы такого вклада без согласия наследника.

Эльфрик покачал головой и пожал плечами:

– Это не родной его сын. Он сын его жены, от ее первого брака, и потому не может претендовать на наследство.