Монаший капюшон

Гостей обители обычно кормили посытнее, чем братьев, но мяса и им перепадало немного, причем в это время года в основном в виде солонины.

Судя по запаху, исходившему от подноса, это и была солонина, отваренная с бобами и луком. Но в центре подноса находился маленький судок, источавший куда более аппетитный аромат. Очевидно, новому гостю послали лакомство, не дожидаясь праздника. Эльфрик сосредоточенно тащил довольно тяжелый поднос, стараясь поскорее поспеть к дому у мельничного пруда. Идти ему было не так уж далеко: сразу за воротами свернуть налево, пройти немного вдоль монастырской стены, потом мимо пруда – а там и дом, куда он спешил.

Дальше, за мостом через Северн, высились стены и городские ворота Шрусбери. Недалеко-то недалеко, но в декабре и этого может оказаться достаточно, чтобы еда остыла. Впрочем, хотя домочадцам Бонела и не приходится теперь много готовить, очаг у них, понятное дело, есть, и горшков да сковород в хозяйстве хватает, ну а дровами их снабжает обитель.

Кадфаэль вошел в трапезную и получил на обед, как и ожидал, вареную солонину с бобами. Здесь никаким лакомством и не пахло. Благословлял трапезу брат Ричард, субприор. Приор обедал в одиночестве, в аббатских покоях, которые уже считал своими. Куропатка оказалась выше всяких похвал.

Отобедав, братья прочли благодарственную молитву и уже поднимались из-за столов, когда дверь распахнулась прямо перед носом у собравшегося выходить брата Ричарда и в трапезную ввалился служка из сторожки привратника, выкликая имя брата Эдмунда.

Он запыхался и не мог вразумительно объяснить, в чем дело.

– Мастер Бонел… его служанка прибежала за помощью… – Служка перевел дыхание и продолжал уже более связно: – Мастеру Бонелу плохо, он при смерти. Его жена просит поскорее прислать кого-нибудь на помощь.

Брат Эдмунд схватил служку за руку и спросил:

– Что с ним стряслось? У него припадок? Бьется в конвульсиях?

– Нет, судя по тому, что сказала служанка, тут другое.

Он пообедал и чувствовал себя нормально, но примерно через четверть часа у него закололо в горле и потянуло на рвоту, но так и не вырвало, а потом губы и шея словно окостенели… Она так говорила!

«Толковая девушка, ничего не упустила», – успел подумать Кадфаэль, торопливо направляясь к двери и бросив на ходу Эдмунду:

– Иди вперед, а я забегу к себе в сарай и прихвачу кое-какие снадобья. Они могут нам пригодиться.