Один лишний труп

Но промолчит ли Всевышний?

При этих словах Прескот, который до сих пор мерил помещение нетерпеливыми шагами, остановился и внимательно посмотрел на монаха.

– Ты говоришь совершенно серьезно, – отметил военачальник в недоумении. – Но как же там мог оказаться мертвец, если он не был повешен? Ты действительно в этом уверен?

– Уверен. Сходите сами и взгляните, милорд. Он там, потому что какой-то негодяй бросил его туда. Дескать, один лишний труп никого не заинтересует – кому какое дело?

– Выходит, он знал, что здесь будет много покойников.

– Большинство горожан и все в замке знали об этом к ночи. И труп этот подбросили под покровом ночи. Пойдемте, милорд, посмотрите и убедитесь сами.

И Прескот пошел с ним, выказывая несомненные признаки озабоченности и тревоги. Так мог бы вести себя виновный, и кто, как не Прескот, по должности своей знал все, что необходимо было знать преступнику, дабы оградить себя от подозрений…

Тем не менее, выйдя в тесный, окруженный стенами дворик, над которым уже начинал витать запах тления, он вместе с Кадфаэлем опустился на колени возле мертвого тела, а это уже что-то значило.

Убитый был молод. Никакого оружия при нем не имелось, что было не удивительно: оружие забрали и у всех остальных, в первую очередь содрав с них дорогие кольчуги и латы. Однако одежда убитого наводила на мысль о том, что на нем не было ни кольчуги, ни даже простого защитного кожаного панциря. Одет он был в легкое темное сукно, на ногах сапоги. Так мог бы одеться человек, собравшийся в путь, чтобы ехать налегке, но не замерзать по ночам.

На вид ему было не больше двадцати пяти лет, волосы рыжеватые, а круглое лицо, видимо, было миловидным до того, как черты его исказило удушье. Опытные пальцы Кадфаэля сделали всё для того, чтобы хотя бы частично вернуть ему былую благовидность. Веки покойному опустили, чтобы прикрыть выпученные глаза.

– Он умер от удушья, – промолвил Прескот. Признаки были очевидны, и он успокоился.

– Да, но он не был повешен. В отличие от всех остальных, у него не были связаны руки.

Гляньте. – Кадфаэль откинул капюшон. На шее юноши виднелась полоска, которая как бы отделяла голову от тела. – Видите этот след? Веревка, которая отняла у него жизнь, была очень тонкой. На такой веревке не вешают, она как рыболовная леска, – кстати, может, это и была леска. А если приглядеться к краям этой бороздки, то видно, что они лоснятся. Это говорит о том, что петлю навощили, чтобы она глубже врезалась в плоть.