Один лишний труп

Здесь, позади, есть и другой след. – Кадфаэль осторожно приподнял рукой безжизненную голову и показал глубокий шрам с черной точкой запекшейся крови посередине. – Это отметина от деревянного крюка – убийца схватился за него и перекрутил, когда удавка уже обвила шею жертвы. Такие вощеные шнуры, за которые можно ухватиться с двух концов, используют душители, подлые стервятники, нападающие исподтишка. Если имеешь сильную руку, ничего не стоит отправить своего недруга на тот свет. Видите, милорд, как глубоко впилась удавка в его плоть – шея перепачкана запекшейся кровью.

А теперь взгляните сюда, на его руки. Видите, ногти на обеих руках черные. Это тоже кровь, его собственная кровь. Когда его душили, он ухватился руками за петлю – руки у него были свободны. Вешали вы кого-нибудь с несвязанными руками?

– Нет! – Прескот был настолько заворожен множеством доказательств, которые невозможно было не признать, что ответ у него вырвался сам собой, и сказанного было не вернуть. Он поднял глаза и взглянул на брата Кадфаэля через разделявшее их тело неизвестного юноши.

И взгляд его при этом был хмур и недружелюбен.

– Зачем, – заговорил Прескот, старательно подбирая слова, – будоражить людей историей об этом подлом злодеянии? Хорони своих мертвецов и удовлетворись этим. Не стоит шум поднимать.

– Вы не подумали о том, – мягко возразил Кадфаэль, – что пока еще никто не опознал этого юношу. Он с равным успехом мог быть и врагом короля, а мог и служить ему. Лучше обойтись с ним по справедливости, не стоит обижать ни покойного, ни Господа Бога.

К тому же, – добавил Кадфаэль невинным тоном, – если вы будете медлить с раскрытием истины, кое-кто может усомниться в вашей честности. Я бы на вашем месте уведомил горожан о том, что им разрешено явиться в замок, ибо мы закончили все приготовления. Если кто-то узнает и востребует этого молодого человека, у вас же на душе будет спокойней. Ну а нет – что ж, вы сделали все, что было в ваших силах, чтобы исправить зло, и исполнили свой долг.

Прескот окинул Кадфаэля долгим угрюмым взглядом и резко поднялся с колен.

– Я оповещу город, – промолвил он и отправился в ратушу.

По городу проехал глашатай, громогласно зачитывая королевский указ. Послали и в аббатство, дабы новость узнали в странноприимном доме. Хью Берингар, который возвращался из королевского лагеря и, переправившись вброд через реку у острова, уже подъезжал к аббатству, услышал приора Роберта, вещавшего у ворот аббатства.