Роза в уплату

Может быть, их руки соприкоснутся, когда он будет отдавать ей розу. Он тщательно выберет цветок и сострижет со стебля все шипы. За короткую жизнь эту женщину и так искололо слишком много очень острых шипов.

Мысли о Джудит и розе заставили Найалла выйти в сад, находившийся за домом. Туда вела плетеная калитка в стене, окружавшей двор. Когда Найалл вышел из помещения, где еще держался ночной холод, его обдало теплом и ярким солнечным светом, лившимся сквозь ветви фруктовых деревьев на заросшие цветочные клумбы.

Найалл шагнул за порог калитки и в ужасе остановился, пораженный.

Розовый куст у северной стены висел, перегнувшись пополам. Его колючие ветки были вырваны из камней стены, толстая нижняя часть ствола была рассечена ударом, нанесенным сверху. Примерно треть куста оказалась отрублена и валялась на земле. Земля под ним была измята и истоптана, как будто здесь дралась свора собак, а рядом с полем сражения в высокой траве лежала большая куча скомканных черных тряпок. Найалл сделал только три шага по направлению к сломанному кусту, как вдруг заметил блеснувшие из-под тряпья голую лодыжку, руку, высунувшуюся из широкого рукава, судорожно впившиеся в землю пальцы и бледный кружок тонзуры, так странно выглядевший на этом черном фоне.

Монах из Шрусбери, молодой, худенький, в просторной рясе совсем не видно тела. Господи Боже, что он делает тут, мертвый или раненый, лежа под изуродованным кустом?

Найалл подошел и опустился возле тела на колени, от волнения боясь коснуться его.

Потом он увидел нож рядом с кистью руки, его клинок был выпачкан засохшей кровью. Густая темная лужа успела уже впитаться в почву под телом. Увы, это была не дождевая вода. Рука, торчавшая из широкого черного рукава, была гладкой и тонкой. Почти мальчишеской. В конце концов Найалл решился, протянул руку и коснулся пальцев лежащего. Они были холодными, но еще не окоченели. Тем не менее Найалл понял, что монах мертв. Дрожа от страха, Найалл осторожно подсунул руку под голову покойника и повернул навстречу утреннему солнцу выпачканное землей молодое лицо брата Эльюрика.

Глава четвертая

Брат Жером, вменивший себе в обязанность пересчитывать братию по головам – все ли присутствуют в положенном месте в положенный час – и вообще строжайшим образом следивший за поведением всех монахов, и молодых, и старых, отметил, что, в то время как в дормитории вставали и собирались к заутрене, в одной из клетушек царила тишина.