Азовское море и река Рожайка (сборник)

Он грустно сплевывал и садился у теннисного стола в ожидании своей очереди.

Как-то утром Колька с Генкой сказали ему:

– Вечером шелковицы облопаемся.

– А почему вечером? – спросил Славка, удивляясь: неужто за день может дозреть шелковица, в доме отдыха еще совсем незрелая?

– Помещичий сторож по субботам в город уезжает, – со знанием дела сказал Колька.

– Какой сторож? Почему помещичий? – Славка ничего не понимал.

– Обыкновенный. Дед Иван. Ему лет сто. Еще мальчишкой он у помещика Полякова пастухом был, потом сторожем.

После революции помещик сбежал. В его усадьбе склад сделали и водокачку. А дед Иван там так и остался сторожить. Ему хоть революция, хоть война. «Сторожи, – говорит, – должны добро сторожить». Живет он прямо в водокачке.

– А рядом с ней вот такая шелковица стоит! Ранняя! – вступил в разговор Генка. – Я вчера проходил мимо: созрела. Цветом темнее крови, аж чернеет.

Славка доверял своим друзьям. Они его еще ни разу не подвели. С волнением он ждал вечера, плескаясь в верткой азовской волне.

К вечеру море совсем присмирело. Откатались по пыльным дорогам автомашины. Потянулись в летний кинотеатр дома отдыха отдыхающие, местные мальчишки и девчонки. Только Славка, Генка и Колька шли в обратном направлении. Выйдя через старые ворота из дома отдыха, они повернули вправо и ускорили шаг.

– Мы сначала думали, что он клад охраняет, обшарили там все, ничего не нашли, – вздохнул светловолосый Генка, возвращаясь к утреннему разговору о стороже.

– А я вам, дуракам, говорил, что ничего там нет, – гордо сказал Колька. – Мой отец со своими дружками до войны там все облазили. Ничего не нашли. Нет там ничего.

– А что же он тогда сторожит? Ему пенсию положили за старшего сына, погибшего под Берлином. Мало, что ли, ему?

– А внучка! Ты подумал? Она же в институте учится. Там знаешь сколько денег нужно!

Славка не вникал в их разговор, только удивлялся: какие они все-таки взрослые, так много всего знают!

– Вон то дерево! – Колька вскинул вперед руку.

– Ух ты! Я думал, это лес на холме, – сознался Славка и недоверчиво уточнил: – Это одно дерево или много их там?

– Тю! Ты чо, не видишь?! Одно, конечно.

Они пересекли дорогу, залитую рыжей угомонившейся пылью и пошли по узкой тропе к густой рощице, в тяжелой пышной зелени которой с каждым шагом все явственнее проступали желтые, давно не штукатуренные стены старинной постройки.