Азовское море и река Рожайка (сборник)

Вот уже и труба прорисовалась в кудрях огромного дерева, пропечатались окна, в которых ошпаренно дергались красные зайчики присохшего к западу солнца, завиднелась из-за тесного сброда колючек земля, вся испещренная темными мелкими точками.

– Осыпается! – сказал Генка жадным голодным голосом, пригнулся, цыкнул: – Тсс, тихо! Не топайте, как лошади!

– Ты же говорил, что он уехал, – шепнул Славка со страхом, присел пониже и, заметив ящерку в корнях колючки, замер.

– Всегда уезжал. Сам сколько раз видел его на автобусной остановке.

Они остановились. Со стороны старого дома и древнего дерева, осыпанного с запада золотой сединой, надвигалась, нарастая, музыка южного вечера. Ничего подозрительного расслышать не удавалось. Генка поднялся во весь рост и хозяином пошел вперед, приговаривая:

– Перезрела! Давно я такой шелковицы не ел! С прошлого лета.

– А я вообще ее не ел, даже просто зрелой! – ухмыльнулся Славка, оказавшись под тяжелым козырьком раскидистой шелковицы, и вдруг ахнул: – Вот это да! Это же шелковица!

– Тю! А ты что думал, это дуб какой-нибудь?! – рассмеялся Колька.

Но Славка не ответил: он завороженно разглядывал большущий гриб с изрезанным крутыми зигзагами стволом и зеленой волнующейся шляпой, да не шляпой, а шапкой из пушистого зеленого меха с иссиня-черно-красными точками.

– Вот это да! – повторил Славка.

И вдруг на руку ему упала с дерева шелковинка, брызнула по загорелой коже темно-вишневым соком, блеснула бархатными волосиками на солнце и скатилась с руки в горячую вечернюю пыль.

– Айда на дерево! – скомандовал Генка.

Колька был практичнее.

– Лучше вон те бочки подкатим и поставим их на попа?, – сказал он.

Но не успели мальчишки подбежать к бочкам, как скрипнула дверь, и из старого желтого дома вырвался заливистый лай собаки и резкий голос сторожа:

«Гав-гав!»

– Марш отсюда!

– Спасайся кто может!

Мальчишки бросились на колючковую тропу, лайка шариком покатилась за ними, но под шелковицей остановилась, не переставая гавкать.

Зачем ей, в самом деле, за мальчишками бегать? Ей и под деревом хорошо: не жарко и в пыли можно повозиться, людьми почти нетронутой.

«Лучше бы в кино сходил», – думал Славка, ворочаясь в кровати на веранде и вспоминая огромную шелковицу.

Уснул он, когда даже южные кузнечики устали стрекотать. Всю ночь снились ему шелковичные сны. Будто проснулся он ночью и один на водокачку пошел, забрался на дерево и стал есть крупные, с кулак, плоды.