Воробей под святой кровлей

Платит за помещение, что положено, и сидит у себя в мастерской, как все добрые ремесленники.

– В мастерской сидит его работник Джон Бонет, а ему помогает слабоумный мальчишка, – сказал Даниэль с презрительным смешком. – Сам Печ занят другим – сует свой длинный нос в чужие дела, а потом разносит сплетни по кабакам. Такой проныра и угодник! В лицо тебе будет улыбаться, а только отвернись – за спиной как раз и охает. Если хотите знать мое мнение, то я считаю, что он кого угодно способен обворовать. Но вчера он все время торчал в зале, так что это был не он.

И не сомневайтесь даже, мы взяли верный след, когда все кинулись за этим бродягой Лиливином, вот увидите, это его рук дело!

Все в их рассказах сходилось, и, возможно, они были правы. Против этого можно было выставить только одно возражение: мог ли пришлый человек, не знающий города, найти темной ночью укромное место, где он так надежно запрятал бы свою добычу, чтобы ее никто не нашел, а он сам сумел бы потом легко забрать ее и унести? Расстроенная семья могла отмахнуться от этих соображений.

Но Кадфаэлю они мешали согласиться с общим мнением.

Когда Кадфаэль выходил через ту же дверь, в которую вошел, и хотел закрыть ее за собой на щеколду, через порог протянулся длинный луч солнечного света, и на сквозняке в нем вдруг затрепетал тонкий светло-желтый волос, зацепившийся за дверной косяк на уровне его глаз. Сейчас эта сторона двери была от него справа; когда он входил, она была по левую руку, но тогда здесь не было солнечного луча, который между тем успел сюда перебраться.

Тонкий, как паутинка, блестящий льняной волос. Кадфаэль взялся за него кончиками пальцев и осторожно потянул. Льняной волосок держался на косяке, приклеенный каплей буроватого вещества, сейчас оно отлепилось вместе с волосом, рядом с которым оказался еще один, целиком прилипший к двери. Кадфаэль так и впился глазами в эту находку, но, кинув через плечо взгляд в мастерскую, тотчас же закрыл за собой дверь. С того места, откуда смотрел монах, был отлично виден угол, где стоял сундук; отсюда было удобно наблюдать за склонившимся над ним человеком.

Сущий пустяк пробил серьезную брешь в перечне доказательств невиновности, от которых зависела, ни много ни мало, человеческая жизнь! Кто-то стоял на пороге и, прижавшись к дверному косяку, подглядывал оттуда за стариком – кто-то, кто был одного роста с Кадфаэлем, невысокий человек с льняными волосами и свежей раной у левого виска.

Глава третья.