Воробей под святой кровлей

Суббота, от полудня до ночи

Кадфаэль все еще стоял в раздумье, держа на ладони зловещую находку, но тут его окликнул кто-то из зала, и внезапный порыв ветра в тот же миг подхватил и унес оба волоска. Пускай себе летят! Они уже поведали ему свою красноречивую повесть и вряд ли могли добавить к ней что-либо еще. Обернувшись, он увидел в дверях зала удаляющуюся Сюзанну, а навстречу ему торопливо шла маленькая служаночка с узелком в руке.

– Мистрис Сюзанна сказала, что госпожа Джулиана велела отдать эти вещи, чтобы они не валялись у нас в доме.

 – Девушка приоткрыла узелок, в котором Кадфаэль разглядел раскрашенные деревянные предметы, кое-где облезлые от долгого употребления. – Это пожитки Лиливина. Она сказала, что вы их заберете и отдадите ему. – Черные, распахнутые во всю ширь глаза так и впились в Кадфаэля. – Правда ли то, что говорят? – пытливо спросила она, понизив голос. – В церкви его никто не тронет?

– Да, он у нас, и там для него вполне безопасно, – ответил Кадфаэль.

 – Сейчас ему никто ничего плохого не сделает.

– Не очень его побили? – с тревогой в голосе спросила девушка.

– Ничего страшного с ним не случилось, все заживет, пока он отдыхает. Сейчас можно за него не беспокоиться. Правом убежища он будет пользоваться сорок дней. Мне кажется, – сказал Кадфаэль, внимательно вглядываясь в тонкое личико с широко расставленными глазами и нежно очерченными, выступающими скулами, – что тебе нравится этот молодой человек.

– Он так хорошо пел и играл на скрипке, – вздохнула девочка. – И ласково разговаривал, и рад был посидеть со мной на кухне. Этот час был самым лучшим в моей жизни! А теперь я за него боюсь. Что с ним будет, когда пройдет сорок дней?

– Что будет? Ну уж коли на то пошло, сорок дней ведь немалый срок, так что многое может за это время измениться, в крайнем случае он попадет все-таки в руки закона, а не в руки своих обвинителей. Закон хоть и суров, но справедлив.

И к тому времени люди, которые его обвиняют, позабудут нынешнюю горячку, а если и не позабудут, то не смогут его пальцем тронуть. Если ты хочешь ему помочь, раскрой пошире глаза и уши и, коли узнаешь что-нибудь новое, расскажи об этом всем.

Очевидно, самая мысль о такой возможности испугала девушку. Кто станет прислушиваться к ее словам? Кому это нужно?

– Мне ты можешь рассказывать все без опаски, – ободрил девушку Кадфаэль.