Тень ворона

Его переход на другую сторону произойдет у всех на глазах. А дважды за год делать столь крутые повороты – это для любого человека, пожалуй, чересчур.

– Но ведь все это совершается именем Святой Церкви, Кадфаэль. Именем Церкви! По-человечески он тут как бы ни при чем. Не человек, но представитель Папы и Церкви совершает поворот, а Церковь и Папа Римский, как известно, ошибаться не могут.

Генри Блуа и впрямь вторично в этом году созывал епископов и аббатов на легатский совет. Первый совет состоялся седьмого апреля в Винчестере.

Тогда легат доказывал необходимость поддержать императрицу Матильду, которая в ту пору была на вершине власти, тогда как ее соперник, король Стефан, находился у нее в плену, заточенный в Бристольском замке. Теперь же, седьмого декабря, легату предстояло оправдывать в Вестминстере свой переход на сторону короля Стефана, находившегося уже на свободе, тогда как граждане Лондона положили конец притязаниям Матильды на корону, не дав ей обосноваться в столице.

– Как только у него голова не закружится! – невольно восхитившись легатом, заметил Кадфаэль и покачал головой, макушку которой украшала загорелая тонзура. – Который же это по счету поворот? Сперва присягнул Матильде после того, как ее отец скончался, не оставив мужского потомства, затем признал своего брата Стефана, который в ее отсутствие захватил власть, потом, когда звезда Стефана затмилась, он худо-бедно помирился с императрицей, оправдывая свой поступок тем, что Стефан-де учинил обиду и поношение Святой Церкви… Теперь легату остается лишь обернуть то же самое обвинение против императрицы, если только он не припас для короля другого объяснения.

– Да что тут скажешь нового? – пожал плечами Хью. – Он будет всячески напирать на свой легатский долг и примется талдычить то же самое, что мы уже слышали от него не далее как в апреле! Стефана его слова убедят не более, чем в свое время Матильду, но король только поворчит, а потом сделает вид, будто поверил, – ведь ему, как в свое время Матильде, позарез нужна поддержка Генри Блуа.

Ну а епископ прикусит язык и, проглотив обиду, сделает перед клириками вид, что ничего особенного не происходит.

– Скорее всего, для легата этот поворот будет последним, – сказал Кадфаэль, бережно подкладывая в жаровню кусочки дерна, чтобы ее пламя поддерживало в помещении ровное тепло. – Императрица собственными руками погубила свою последнюю надежду получить корону.