Наедине с нежностью. Часть первая. Оля

Я протянул руку и коснулся Олиного бедра. Через ткань ночнушки почувствовал её горячее тело и приподнял своё одеяло. Она нырнула ко мне, прижавшись спиной к моей груди, и через минуту-другую уже спала.

Утром я проснулся один. Оли не было. Я, было, подумал, что они уже ушли, и сильно огорчился, как вдруг услыхал, доносящийся с кухни тихий говор. Время было девять. Не спится же им!

Надел брюки, вышел из спальни и прошёл на кухню.

Антоша что-то говорил Оле, умоляющими глазами ловя её взгляд.

– Нет, – услышал я, твёрдый Олин голос.

Мне было даже странно, что она умеет так говорить. И я как-то отстранённо подумал о том, что ведь её совсем не знаю, и всё, что имею в голове, лишь плод моего воображения, помноженный на её молодость и мой возраст. Этакая гремучая смесь представлений стареющего ловеласа. Только бы рванула она попозже, может к этому времени эйфория поубавится, если не наоборот.

Стол, который ещё вчера вечером был завален оставшимися не распакованными деликатесами, стоял пустой. Антоша и просил у сестры разрешения открыть пакетик с фисташками.

Оля повернулась на мои шаги, и я увидел её глаза, в которых прятались то ли слёзы, то ли немой вопрос.

Я догадался, что она всё прибрала в стол и сейчас не знает, как ей быть. Она была в недоумении, почему я её не тронул, отверг? Милая моя девочка, как ей объяснить, что я хочу по-другому, может даже и не так скоро? Не торопясь, смакуя каждый момент нашей встречи. Драгоценные вина не пьют на ходу и впопыхах. А она моё молодоё, ароматное и терпкое от солнца, а не от времени, вино.

– Ребята, сейчас будем есть, – я мягко взял пакетик из Олиных рук и отдал Антоше. Потом поцеловал её ушко и прошептал: «я люблю тебя, не спеши» и легонько сжал её ладонь.

Оля вспыхнула и опять, как вчера, засветилась глазками, вернув мне рукопожатье.

Ну, слава Богу, успокоилась.

Потом мы все вместе поехали к Людмиле Алексеевне в больницу. Может, это была и не совсем хорошая идея, но она принадлежала мне и потому не подлежала обсуждению.

У Олиной мамы наверно приключился шок, когда мы всей толпой ввалились в чистую просторную палату института травматологии. Ей ещё не разрешали вставать, и потому пришлось всех нас принимать у кровати. Выложили ей на тумбочку фрукты, сок, и сели на стулья, детишки рядом, я чуть поодаль.