Наедине с нежностью. Часть первая. Оля

Временами, словно что-то вспыхивало в чёрном взоре, и она пыталась сбросить наваждение, вызванное Волшебницей, но устав бороться, опять принималась говорить о своих проблемах: о муже – неудачнике, о дочках, которых никто замуж не берёт, о себе несчастной и несчастливой.

– Ой, что же я, чаю хочешь, тётя? Сейчас-сейчас. Золушка, – завизжала вдруг она, – сейчас же неси чаю и печенья, лентяйка, бессовестная.

И пожаловалась Волшебнице.

– Такая ленивая, целыми днями только и делает, что спит и ест, да мечтает о Принце.

Допроситься нельзя, что-нибудь сделать. Вся в мать уродилась, та тоже всё мечтала-мечтала, да за башмачника замуж вышла и померла сразу, – злорадно рассмеялась, сощурив глаза и пытаясь ими влезть в душу Волшебницы.

И опять, словно стряхивая с глаз что-то, замолчала, погрузившись в себя. Через некоторое время, вскинув мутный взгляд на пришедшую, с тоской спросила:

– Ты где была так долго? Мне без тебя было очень плохо.

Вошла Золушка. Она принесла чай и печенье. Девушка тоже не признала в гостье Волшебницу и подумала, в самом деле, что тетя хозяйки ожила и пришла опять мучить и издеваться над ней.

Оставлять девушку в этом гадюшнике было нельзя. Никто не знает, сколько сил у неё осталось и не сломается ли она, до того как Принц найдёт её. Слишком много было на карту поставлено, чтобы вот так просто уйти.

– Голубушка моя, – обратилась гостья к хозяйке, – дай мне её на два денька, я из неё всю дурь выбью, живо верну к жизни. Забудет не только про Принца, но и про отца своего.

При этом она скорчила такую мину, что слуга с хозяйкой упали со смеху, представляя, как Золушка будет мучиться у тёти эти два дня.

Волшебница, пристально взглянула на хозяйку, слугу и Золушку и сказала стальным голосом, выделяя каждый слог:

– Я забираю Золушку, и вы уже через пять минут забудете, что я была у вас.

Все на секунду замерли, и потом, словно ни чего не слышали, вернулись к разговору с гостьей.

– Давай, давай, лентяйка, собирайся, – уже другим голосом, скорее участливым, нежели скрипучим, обратилась она к Золушке.

Хозяйка со слугой опять захихикали. Они были сами не прочь поиздеваться над бедной девушкой, но, робея тёти, выражали лишь звуками ненависть и злобу.

– Ну, пойду я, пора мне. Я тебе приснилась. Иди, отдохни.

Хозяйка пошла в спальню, а слуга, семеня впереди и подобострастно заглядывая Волшебнице в глаза, провожал их с Золушкой. С каким же удовольствием она размазала бы этого червяка по лестнице, но нельзя.