Ангел

Что-то мне предстоит еще? Я, наверно, буду идти вперед, так как ничто не стоит на месте.

Прошло несколько времени, и рукопись решили сжечь. Неудобно было продать ее колбаснику или мелочнику, чтобы в нее завертывали колбасу и масло. Дети прибежали посмотреть, как будет гореть бумага и как потом, когда она сгорит, запрыгают искорки, словно перегоняя друг друга, и затем начнут гаснуть одна за другой.

Весь пакет сразу бросили в камин. Ух, как он вспыхнул! Пламя поднялось до такой высоты, до какой никогда не достигал лен со своими голубыми цветочками.

Перед ярким пламенем стушевалась белизна холста и бумаги. Все буквы на одну секунду сделались красными и в виде огненных языков улетели в трубу.

– Я поднимаюсь к небу, – говорил голос в пламени, и казалось, что тысячи голосов сливаются воедино.

Пламя улетало в трубу, и в нем кружилось множество существ, невидимых для человеческого глаза. Их число равнялось числу голубых цветочков на льну. Они-то и прыгали в виде красненьких искорок по пеплу сгоревшей бумаги.

Дети смотрели на гаснувшие искры и напевали: крак!.. точь-в-точь как жерди. А маленькие существа говорили:

– Неправда; не конец это, а начало. Оно лучше всего остального.

Дети не могли слышать этих слов и не могли их понять. Да это вовсе и не нужно.

Бабушка-бузина

Жил-был маленький мальчик. Однажды ходил он со двора и простудился, потому что промочил себе ноги. Никто не мог понять, каким образом это случилось, так как на дворе было совершенно сухо.

Мать раздела малютку, уложила в постель и велела принести самовар, чтобы согреть его бузинным чаем.

В эту минуту в комнату вошел старичок-сосед, который жил наверху. У старика не было ни жены, ни детей, но он любил всех детей вообще, знал много сказок и рассказов и тешил ими своих маленьких приятелей.

– Пей скорей чай, – сказала мать мальчику. – Может быть, потом услышишь сказочку.

– Да, если бы только знать новую, – сказал старичок, ласково кивнув головой. – Где это мальчик промочил себе ноги?

– Да, вот именно.

Я понять не могу, как это случилось, – заявила мать.

– Что же, расскажете вы мне сказочку? – спросил мальчик.

– Да, но прежде того мне нужно знать, как глубока канавка в той улице, по которой ты ходишь в школу.

– До половины голенища, не выше. Я, верно, попал в яму.

– Ну, теперь понятно, отчего у нас ножки мокрые. Рассказал бы я тебе сказочку, да никакой не знаю.

– Вы сейчас можете сочинить.