Одиннадцать миль

Тут какой-то мужик тебя спрашивал, я даже не знал, что ему про тебя наплести. Что-то я не припоминаю у тебя в друзьях жирную вонючую свинью с псиной, воняющей тухлыми яйцами. Он говорил, вы с ним старые приятели. Просил передать тебе при встрече какую-то хреновину… Мне прийти к тебе как-нибудь, парень? Позвони мне, чувак».

Брендон чувствовал дрожь, бегающую по всему телу, как живое существо. Не может быть. Этого не может быть, верно же? Это было видение, он перепил накануне вечером, ночью, утром, да хрен его знает, главное, что это был просто приход.

Но Джош трезв и не принимает больше никаких психотропных веществ.

– Что за херня… Не может быть. – Капитан сполз обратно на стул, хватаясь за голову. Что передал ему мерзкий коротышка? Яд? Какой-нибудь кинжал с надписью «возни себе в сердце»? Может, он хотел, чтобы это сделал лично Джош?

Сообщений больше нет.

Тишина давила. Брендону казалось, он вот-вот сойдёт с ума, слетит с катушек, сбрендит, но нет, это было наяву, по-настоящему, очень натурально и не похоже на розыгрыш.

Ему хотелось отвлечься. Когда он наспех переоделся в комнате и вернулся в кухню, всё, что ему оставалось делать, – напиться в хлам.

Вам пришло сообщение от «Неизвестный номер».

– Господи, нет, постой, нет! – Он сорвался с места, но динамики уже начали диктовать:

«Три дня, мистер Уинтер. Три дня и мой небольшой подарочек, чтобы Вы решились на моё предложение. Не бойтесь, Вам должно понравиться. Я лично сделал этот подарок для Вас, мистер Брендон.

У вас три дня. Ждите гостей».

Брендон испуганно заметался по кухне, как загнанная в клетку птица. Ему не хватало воздуха, пришлось открыть окно, но даже тогда духота как будто усилилась. Он высунул голову в открытую створку, подставляя лицо порывистому ветру и тучам мерзких колючих снежинок, чтобы немного отрезвиться, прийти в себя, но это ему мало помогло. Капитан готов был выть от давящего чувства ненависти, отчаяния, но что сделаешь, если злиться толком не на кого?

Он с силой захлопнул створку, послышался неприятный треск, как будто лопнуло кленовое полено в огне камина.

Брендон поморщился, выдохнув.

– Чёрт бы тебя побрал, мерзкий вонючий ублюдок, – побормотал он, упав на стул и схватившись за бутылку, стоявшую на столе, как за спасительный сук.

С глухим и сухим шлепком откупорив пробку из горлышка, Брендон потянулся за стаканом, но, почти достав его, передумал и приложился к коньяку прямо в бутылке.