Арабелла

Мои проблемы из-за того, что я всегда говорю – вода солёная, если она на самом деле солёная. Не понимаю, как можно иначе. Но этого достаточно. Это означает, что я выпендриваюсь.

В тот же вечер дома Анька подозвала, вытянула ладонь и такая:

– Бей.

– Чего?

– Бей, я сказала.

Я ударила. Комара убить не хватит.

– Сильнее!

– Я не умею.

– Учись. Бить надо сразу, понимаешь? Сразу, как только обозвали, как только толкнули или что ещё. Бить! Сразу! В ответ!

Попыталась снова.

– Представь себе чью-то рожу.

Кто тебя больше всех достаёт.

Но это не лицо одной из этих, а рука моей сестры.

– Сильнее! Тебе ещё несколько лет туда ходить каждый день! – Анькин голос дрожал. Она когда-то сама себе такое говорила.

Я старалась, но получалось плохо. Это же больно. Кулаком в лицо. Я знаю.

Анька почему-то не может прийти в класс и сказать этим: «Вот моя сестра. Кто её пальцем тронет – покойник».

Как сделал брат Кольки Сахарова. И никто его не трогает, и даже Сахаром называют потому, что он позволяет.

Но брат Кольки Сахарова сидел за наркоту и откинулся с зоны, познав жизнь. Его все боятся, даже учителя, у которых он учился. Анька – девочка и гуманитарий. Девочки так не делают. Девочки не должны так говорить.

Тогда я решила: раз не могу сама, значит, буду делать вид, что ничего такого нет, не буду говорить об этом. И тогда, может быть, оно само как-нибудь закончится.

Перемены хуже всего. В классе оставаться нельзя: ощерились углами парты, позеленевшая вода для полива цветов так и ждёт случая пролиться мне в сумку, тряпка, которой стирают с доски, – прилететь в волосы.

Перепрыгиваю через подножки (смотреть только вперёд!) и спускаюсь под лестницу первого этажа, где свалены в кучу последствия ремонта: обрывки линолеума, вёдра краски, одеревеневшие от грязи половые тряпки и швабры. В здравом уме никто сюда не полезет. Встаю под аркой, слегка изогнувшись. Над головой по лестнице стучат ноги. Но мне плевать на неудобства. Пришло время для важных вещей.

Раньше я тебя не гуглила. Боялась, чего могу накопать. Ненужные подробности, которые не смогу развидеть. Откровенные фото актрисы, игравшей тебя. Вязкую ложь, которая заставит меня полезть за оправданиями и увязнуть глубже. Интернет – залипательная помойка. Недаром его малышне запрещают. У тех, кто на перемене сидит над смартфонами, глаза бесцветные, словно их выключили из жизни и подключили к гаджету. Со мной этого не случится. Обещаю тебе.