Аттика

Моя мама и твой папа, – дети еще не привыкли к изменениям в своей жизни и пока не определились с тем, как называть родителей, – должны бы были таскать такие тяжелые штуки наверх сами.

– Вообще-то я сильный.

– Я тоже, но не тогда, когда нужно носить мебель…

Она продолжала говорить, но Джорди больше ее не слушал. Он все смотрел на мир полусвета и полутени на чердаке. Стены были не видны, они прятались в глубокой темноте. Столп света, падающий из единственного окна, казался единственным материальным предметом на чердаке, хотя, конечно, он таковым не являлся.

Это был просто воздух, солнечный свет и клубящаяся пыль. Около стропила Джорди заметил кучу старой одежды, на которой лежала потрепанная книга – молитвенник или Библия. Лохмотья выглядели как останки какого-то нелепого животного, но по черным пуговицам и потертому кепи Джорди определил, что это форма солдата. Возможно, давным-давно погибшего на какой-то забытой войне.

Джорди вздрогнул и побежал вниз по ступенькам.

Чтобы прогнать плохое настроение, он самым замогильным голосом, на какой был только способен, сказал Хлое:

– Не ходи наверх.

Там жутко.

– Ах ты! – В ответ Хлоя ткнула его кулаком в плечо.

Они вместе спустились вниз, ко всей остальной семье.

Они стояли в саду перед домом и рассматривали свою старую мебель, которая не поместилась в их новую квартиру с тремя спальнями. «Смотреть не на что, – подумала Дипа. – По большей части все это хлам». Когда двое одиноких родителей начинают вести хозяйство вместе, это приводит к появлению целой горы одинаковых вещей.

Огромная куча столов, стульев, шкафов для посуды, платяных шкафов и другой домашней утвари из двух отдельных домов теперь была собрана вместе перед их общим домом.

Как обычно, Дипа взяла решение этой проблемы на себя.

– Из того, что осталось, мы возьмем наш шкаф для посуды и твой рабочий стол, – сказала она. – Все остальное можно отправлять на распродажу.

– А как насчет моего старого табурета для пианино? – слегка раздраженным тоном спросил Бен.

 – Я его сам сделал. Послушай, он нужен Нельсону.

– Нельсон с удовольствием бы спал на каменном ложе, если бы оно было хоть немного теплым, – фыркнула Дипа. – И ты прекрасно об этом знаешь.

Нельсон, их трехногий рыжий кот, растянулся на сиденье, обтянутом атласом. Он нежился под теплыми лучами солнца, и на его морде было написано выражение величайшего кошачьего блаженства. Нельсон потерял переднюю ногу в неравной битве с грузовичком-пикапом.