Бабочка на штанге

Лишь прошлогодний репейник нахально торчал над синей поверхностью.

– Вот это да!.. – шумно прошептала Софья. – Тихий океан…

Александр тряхнул ногами, скинул босоножки. Одну за другой перебросил их через лужу (было метров семь). Подступил к Софье:

– Давай перетащу…

– Пуп развяжется… – вздохнула та.

– Ну и ладно. Мой ведь пуп, не твой…

Я сдернул кроссовки и носки, протянул Александру:

– Возьми, перенесешь. А я – Софью.

Они не спорили. Софья оказалась не тяжелая, вроде Лерки. И так же, как та при переправах через ручьи и лужи, ухватила меня за шею.

Будто я таскал ее много раз. Глубина была по щиколотку, а кое-где и выше. Я ступал осторожно. Александр с напряженным лицом ждал «на том берегу». Посреди лужи Софья щекочуще шепнула мне в ухо:

– Тебе не тяжело?

– Вот еще… Ты как эта… колибри…

Перешли. Софья скакнула у меня с рук, я обулся. Александр насупленно сказал:

– А магазин – вот он… – и вытянул руку к одноэтажному кирпичному дому столетней постройки. – А… знаешь что? Ты не мог бы… раз уж пришел… купить вермишель? – Он протягивал мне мою монетку и еще двухрублевую денежку.

– Ну… могу… А сами-то вы что?

Софья сказала:

– Там продавщица такая… не то что сердитая, а всегда пристает с разговорами. Санчик один раз ей сказал: «Не ваше дело», а она сразу: «Давно в милиции не был, да?»

Я взял денежки и шагнул к магазину.

Наш город – удивительный. Рядом с новыми кварталами – старина. Пройдешь между вполне столичными многоэтажками, а за ними – деревенский квартал.

Можно увидеть рядом стеклянный супермаркет и магазинчик, похожий на купеческую лавку. Вот этот был как раз такой, «старорежимный». Внутри пахло копченой рыбой и печеньем. Толстая продавщица ворочалась на фоне полок с банками-бутылками, как башня линкора. Пакетики с вермишелью я увидел сразу, под стеклом прилавка.

– Пожалуйста… вот это… – И вдруг добавил: – Четыре штуки.

Продавщица почему-то хмыкнула, но сразу подняла стекло. Достала что нужно. И сказала с неласковой догадливостью:

– Для Соньки-Саньки небось?

– Ну… и что? – слегка ощетинился я.

 – Разве нельзя?

– Дак на здоровье… А то бабка их совсем заморила… – Она заскрежетала кассовой машиной музейного вида.

– И еще кока-колу… литровую.

– Литровую так литровую… – Она полезла в холодильник, тот шатнулся. Задом выдвинулась обратно. И спросила: – А ты им кто?

– Прохожий… – буркнул я. И почему-то не сдержался: – Вам-то зачем знать?

– Да ни за чем. Только очень ты невоспитанный.