Бабушкины сказки

С платья ее, грациозными складками лежавшего на ее стане, как будто бы сыпались серебряные звездочки, полы ее легкой туники поддерживались поясом с дорогими камнями, на голове было накинуто блестящее газовое покрывало, из-под которого на белые как снег плечи падали русые косы; сквозь этот газ нельзя было разглядеть ее лица, но оттуда, где должны находиться глаза, выходили два бледных луча. Обнаженные ноги ее и открытые до плеч руки были совершенством красоты. Мало-помалу эта бледная и неясная нимфа стены сделалась очень милым живым существом.

Она подошла поближе к ребенку и, не касаясь отца, лежавшего близ дочери, наклонилась ко лбу Дианы и поцеловала его. Диана слышала, но не чувствовала легкого прикосновения губ ее. Девочка обвила было ее шею руками, чтобы удержать ее и отплатить ей лаской, но обняла одну тень.

– Вы, верно, сделаны из одного тумана, – сказала она ей, – потому что я вас не чувствую? По крайней мере, поговорите со мной, чтобы я могла узнать, та ли вы дама, которая уже говорила со мной.

– Это была я, – ответила дама, – хочешь идти со мной гулять?

– Я очень хочу, но только ты должна прежде вылечить меня от лихорадки, чтобы успокоить моего отца.

– Не заботься ни о чем, когда ты со мной – тебе нечего бояться. Дай мне твою руку!

Девочка с доверчивостью протянула ей свою руку, и хотя она и не чувствовала руки феи, но ей казалось, что какая-то приятная свежесть разлилась по всему ее существу.

– Куда ты хочешь идти? – спросила дама.

– Куда тебе угодно, – ответила девочка.

– Хочешь вернуться на террасу?

– Хорошо, терраса с ее кустарниками и высокой травой, усеянной маленькими цветочками, мне очень нравится.

– Не хочешь ли ты лучше посмотреть внутренность моего замка, который еще лучше?

– Да он совсем сквозной и разрушенный!

– В этом-то ты и ошибаешься.

– А мне разве ты дозволишь его посмотреть?

– Конечно. Смотри!

Развалины, среди которых, как показалось Диане, она была уже, в один миг превратились в прелестную галерею с рельефной позолотой на потолках. Между большими окнами зажглись хрустальные люстры, а в нишах, держа факелы, встали большие фигуры прелестной работы из черного мрамора.