Бабушкины сказки

Она начала было кричать: «Покажите мне мою мать!», но дама под покрывалом обратилась вдруг в облако, и Диана проснулась, почувствовав на своем лбу поцелуй.

– Я ищу вас добрых четверть часа. Не нужно так спать на траве, земля еще свежа. Вот вам полдник, за которым я только что ходила. Вставайте же, вы простудитесь, пойдемте вон туда кушать на солнышке.

Диане не хотелось есть. Она была очень взволнована своим сном и смешивала видения с тем, что было прежде с ней наяву. Первые минуты она не давала себе отчета, а потом вдруг обратилась к Жоффрете и сказала ей:

– Нуну, – так звала она свою кормилицу – скажи, где мама? Не теперешняя мать, нет, нет, не госпожа Лора, но настоящая, прежняя?

– А! Боже мой! – сказала Жоффрета совсем удивленная.

– Да, ты мне это уже раз говорила! Но где это небо? Как туда идти?

– Разумом, мое дитя, добротой и терпением, – отвечала Жоффрета, которая была далеко неглупа, хотя мало говорила, особенно без нужды.

– Я знаю, – сказала она, – что я ребенок и что у меня нет еще разума.

– О! напротив, для ваших лет у вас его вполне достаточно.

– Но в мои лета бывают глупы, не правда ли, и наскучивают другим?

– Зачем вы это говорите? Разве я скучаю с вами? Разве ваш отец не ласкает вас и доктор не любит?

– Но госпожа Лора?

И так как Жоффрета не любила лгать, то ничего ей и не ответила на это.

– О, я отлично знаю, что она меня не любит. Скажи мне, моя мать любила меня?

– Конечно, она обожала вас, хотя вы были совсем крошечкой.

– А теперь, если бы она меня увидела, то, как ты думаешь, полюбила ли бы она меня больше или меньше?

– Матери любят своих детей всегда одинаково, сколько бы им лет ни было.

– Тогда это мое несчастье, что у меня нет более матери?

– Этому несчастью вы должны помочь, стараясь быть доброй и умной, такой, какой вы были бы, если бы она постоянно вас видела.

– Но она ведь меня не видит?

– Да я этого и не говорю! Я ничего не знаю, но я также не могу сказать, что она вас не видит.

Кормилица должна была отвечать таким образом потому, что девочка имела богатое воображение и глубокие чувства. Поцеловав кормилицу, Диана задала ей еще тысячу вопросов о своей матери.

– Дитя мое, – сказала Жоффрета, – вы от меня многого требуете.