Бабушкины сказки

Она поцеловала медальон, не открывая его, бережно спрятала в свое маленькое бюро и поклялась самой себе ждать позволения таинственной музы и сдержала свое слово. Она сопротивлялась желанию увидеть дорогое лицо и снова принялась писать его своим карандашом. Она не забыла и слова, данного своему другу, и работала с большим терпением, не стремилась более к мгновенному успеху и прилежно копировала образцы, не надеясь уже в один день создать что-нибудь великое. Странная идея поддерживала ее терпение: она старалась припомнить прекрасный профиль, который видела и осязала в своем сне.

Он всегда был перед глазами ее и всегда один и тот же. Но она избегала думать о нем слишком долго и слишком часто, потому что тогда он казался ей дрожащим и угрожал исчезнуть.

VII

Найденное лицо

Диана продолжала учиться и была очень счастлива, но однажды – ей было тогда около пятнадцати лет – она нашла своего отца печальным и изменившимся.

– Ты болен, мой дорогой отец? – спросила она, обнимая его. – Твое лицо изменилось!

– Э! – отвечал Флошарде несколько резко.

 – Разве ты что-нибудь смыслишь в лицах?

– Я стараюсь, папа, я делаю, что могу, – отвечала Диана, которая видела в словах отца насмешку над ее несчастной страстью к искусству.

– Ты делаешь, что можешь! – сказал Флошарде, взглянув на нее печально. – Зачем забрала ты себе в голову глупую идею быть художницей? Ты не имеешь к этому нужды, ты, которая нашла себе второго отца, более умного и более счастливого, чем первый. Ты хочешь узнать тревоги труда, когда можешь избегнуть их, зачем? Для какой цели?

– Я не могу ответить тебе, милый папа.

Это делается против моей воли, но если тебе не нравятся мои попытки, я откажусь от них, как бы мне это тяжело ни было.

– Нет, нет! занимайся, делай, что хочешь, стремись к невозможному; это счастье молодости. Со временем ты узнаешь, что талант не спасает от злого рока и несчастия!

– Боже мой, ты несчастлив! – вскричала Диана, бросаясь в его объятия. – Возможно ли это? Как? Почему? Ты должен мне это сказать.

Я не хочу быть счастливой, когда ты несчастлив.

– Не пугайся, – отвечал Флошарде, обнимая ее с нежностью. – Я сказал это, чтобы испытать тебя. У меня нет никакого горя, но я думал, что ты меня не любишь более, потому что… потому что я пренебрегал твоим воспитанием и вверил его другому. Ты, может быть, думаешь, что я был легкомысленным, равнодушным отцом, поступал, как ребенок.

– Нет, нет, мой отец, я тебя обожаю и никогда не думала этого.