Однажды над городом. Роман

А так хоть кто-то остался в живых и не напрасно, всех вас поднял, все отучились, стали людьми. А Ариф так и остался сидеть в парикмахерах вплоть до самой пенсии. Не промахнись он тогда, всё было б иначе, получил бы после войны достойную работу согласно образованию, он же до войны успел закончить нефтехимический. Штрафбат в биографии – пункт нелицеприятный, особенно в послевоенные времена.

Старый фронтовик вновь углубился в воспоминания, которые, вероятно, причиняли ему душевный дискомфорт. Мужчина вынул из кармана носовой платок и приложил его к глазам.

– Он не рассказывал тебе, как это произошло? Как он промахнулся? – придя в себя, спросил растроганный фронтовик. – Говорят, он с тобой о войне много говорил, другим, я думаю, это было неинтересно.

Аслан пожал плечами:

– Мы часто говорили о войне, даже когда я еще был совсем маленький. Мама вспоминала, как он мне рассказывал всякие истории, когда я ещё не умел говорить. А про тот злополучный самолёт, даже когда я уже подрос, мы мало что из этого обсуждали.

Помню, он говорил, что тогда сильно испугался, поэтому и промахнулся.

– Испугался? – Виктор Степанович почти рассмеялся. – Ариф испугался? Глупости! Не верю! Слыхал я об этой байке, правда, с ним я это не обсуждал, не любил он это вспоминать, и уговор у нас об этом был – не ворошить старое. Но все равно не верю я в это… чепуха, чушь… Ариф, хоть и был мягким человеком, но когда надо было постоять за себя или за друга, этот парень менялся, становился жестче, даже где-то беспощадным, в нем уживались разные противоречивые качества.

И еще он был очень справедливым. Именно этим качеством он мне больше всего нравился.

Мужчина, тяжело вздохнув, продолжил:

– И потом, самое главное – Ариф был лучшим стрелком в институте, отличник стрельбы из крупнокалиберного оружия, он не мог промахнуться.

Виктор Степанович неожиданно улыбнулся, вероятно, что-то вспомнил.

– Если не Ариф, я с твоим дедом вряд ли бы дружил, хотя мы все выросли в одном тупике, на Кубинке.

Твой дед Имран был упрямым и своенравным, прямо как я. Мы с ним всю дорогу вечно спорили. Даже до драк доходило.

– Почему, о чём же вы спорили? – умиляясь, спросил Аслан. – Неужели это того стоило?

– Честно скажу, сейчас уже можно, времена другие… Он всегда был недоволен советской властью: то ему было не так, сё ему было не так… – вечно возмущался.

– А чем именно, что ему не нравилось? – Аслану было крайне интересно, он мало что знал о родном дедушке.