Однажды над городом. Роман

Молодец, моя школа! – Звягинцев остался довольный и вновь обратился к Антону:

– Синицын! По каким объектам ты у себя в Ленинграде стрелял?

– По всяким: по пехоте, по моторизованным колоннам, – почесав затылок, Синицын добавил: – и по истребителям тоже приходилось…

– И сколько приходилось? Я хочу знать твой практический боевой опыт, а не то, что написано в твоем личном деле и то, что говоришь ты сам, – старший лейтенант пытливо смотрел на ефрейтора.

Синицын потер лоб и, задумчиво опустив голову, ответил:

– Если честно, никогда не стрелял по летающим объектам.

– Тогда ответь, умная голова, зачем хочешь стрелять, если не знаешь, как это делается?! А ведь патроны денег стоят! Или хочешь себя героем почувствовать?!

Антон виновато ответил:

– Я же только сказал, что хочу, я же не выстрелил.

Звягинцев, покачав головой, махнул на бойца рукой и с сожалением заметил:

– С кем воевать приходится… Синицын, спустись к машине, я вам горячую пищу привёз, и не затягивай, мне ещё до Нагорного парка добраться надо, до наших батарей.

Далеко в небе гудел самолёт, предположительно немецкий. Звягинцев, закинув голову, рассматривал машину в бинокль. Офицер качал головой и сердито сжимал губы. – С Томани взлетают, видимо, топлива хватает, раз, минуя Баку, дальше летят.

– Александр Семёнович! – обратился к командиру Ариф. – Почему немцы так вольготно летают над Баку, неужели нам нечем их приструнить, заставить бояться?

– Чем, сынок? – понуро спросил Звягинцев.

– Как чем? Нашей авиацией!

Старший лейтенант осмотрелся по сторонам и ответил:

– Ты, Ариф, свой человек, скажу тебе откровенно, какая ещё авиация, нечем ответить, все машины – старьё, а лучшие отправлены в Москву оборонять. Бакинское небо бесхозное. Подними голову и взгляни, чьи самолёты летают над твоей головой, как у себя дома. Кто их достанет и чем, нет у нас таких машин и не было никогда.

– Как же так… Александр Семёнович, а нам говорили, что наши самолёты лучшие.

Звягинцев медленно поднял на подчиненного глаза и с ухмылкой ответил:

– Ты, сынок, оттого наивен, потому что молод. Будь наша авиация лучшей, смог бы фашист уничтожить половину нашей боевой авиации за один день… Врали нам, обманывали и сейчас врут, успокаивают.