Однажды над городом. Роман

Зейнаб вдруг рассмеялась:

– Вспомнила кое-что, а именно как покойный Ариф раскусил твоего первого жениха и прогнал его вместе с его родственниками. И свадьбу не допустил.

Афаг тоже улыбнулась, вероятно, тоже что-то вспомнив:

– Молодец дед Ариф, правильно поступил. Этот проходимец оказался редкой сволочью.

– А Ахмеду как дядя Ариф помог? – продолжила вспоминать Зейнаб. – Лично пошел на прием к ректору просить за Ахмеда. Благо ректор оказался хорошим человеком. А еще я помню, когда я была беременной, носила Асланчика под сердцем, он, всегда увидев меня, сбегал с четвертого этажа, чтобы помочь мне подняться домой.

Каждый раз напутствовал мне: «Береги себя, у тебя будет мальчик, учти, он и мой внук. Он у нас станет летчиком».

– Почему летчиком? – удивленно спросила Афаг и сразу же припомнила: – Ну да, он же был помешан на авиации. Как меня увидит на крыше, так сразу зовет к себе и спрашивает: «Дочка! Посмотри, что там в небе гудит, случайно, не самолет? Скажи, он белый?» А я, даже не вглядываясь в небо, чтобы больше не докучал, отвечала: «Да, белый, совсем белый.

Ты, дед, не увидишь, тебе очки нужны». Дурехой тогда я была, маленькой, не понимала, что это может его обидеть.

Аслан задумчиво опустил голову. Загрустил. Зейнаб рукою незаметно подала золовке знак, чтоб та закрыла тему воспоминаний. Все родственники и соседи знали о привязанности Аслана к покойному соседу.

– Ну ладно, я пойду к своей мамочке, – Афаг нашла предлог, чтобы разрядить ситуацию.

 – А то мамуля сидит напротив Шаргии с тем же обидчивым лицом, словно Ариф все еще жив и история их взаимоотношений продолжается. Моя мать кремень, она так его и не простила. А с другой стороны, глупо все это и бессмысленно столько лет не прощать.

Как только Афаг покинула кухню, Зейнаб тут же, никого не стесняясь и не смущаясь, обняла сына как маленького.

– Не расстраивайся, сынок, знаю, что любил его, как родного деда, но на все воля Божья, помни его, чти, но не страдай, пусть ему на небесах будет спокойно.

Может, хочешь поплакать? Поплачь! Никто тебя не осудит, – Зейнаб заглянула сыну в глаза, но тот отвел их и замотал головой.

– Мама, я уже не маленький и ни к чему эти слезы, делу не поможешь, пойду я лучше встречусь с бабушкой и Шаргиёй, соскучился я по ним.

Зейнаб придержала сына рукой.

– Аслан! Очень тебя прошу, не называй при бабушке Арифа дедом, не нравится это ей, раздражается от этого до невозможности.