Башня

– Обычно это все заливается в формочки – петушки там разные, зайчики, – пояснил я. – Но у нас будут просто монетки и лепешки.

– Я люблю, когда все просто.

– Ну, так-то оно действительно просто… Но иногда случаются, понимаешь, спотыки с оврагами.

– Что-что?

– Форс-мажоры, значит…

Я ножом попытался подцепить одну из монеток, но она почему-то не поддавалась.

– А сейчас у нас что? Спотыки или овраги? – Алиса забавно склонила голову набок. Лицо ее приняло плутоватое выражение – совсем как в ту минуту, когда на улице она решила от меня затаиться.

– Ну… – промямлил я. – Сейчас у нас фигня, похоже, получается. То самое, что никак не предвидишь…

Я тут же мысленно себя обругал. Старался же не поминать подобные вещи! «Смотреть», «видеть», «глядеть» – будто других глаголов нет…

– Слушай, Антош, давай без этих твоих шпионских реверансов. Ты ведь мой друг? Вот и нечего стесняться.

Если Алиса полагала, что я справлюсь со своим смущением и тут же начну щебетать соловушкой, она крепко ошибалась.

Скоротечно записав в друзья, она лишь ввергла меня в окончательное смятение.

– Антош! – Алиса немедленно встревожилась. – Ты что, обиделся? Я что-то не так сказала?

Шагнув ближе, она наугад потянулась и ухватила меня за руку. Для нее-то это было естественным движением, а вот для меня нет. Ощущая жар ее ладони, слыша, как галопом мчится мое собственное сердце, я совершенно сбился с мысли.

– Да нет, только…

– Ой! Кажется, что-то горит?!

– Блин!..

Мы одновременно бросились к плите.

Кастрюльку с остатками сиропа я, оказывается, вновь водрузил на огонь. А за разговорами напрочь о ней забыл.

– Ай! – вскрикнула Алиса. – На полу что-то горячее…

Я опять чертыхнулся.

– Я тут капнул маленько… Погоди, сейчас приберу.

Вооружившись ножом и ложкой покрепче, я суматошно взялся за дело. Уж не знаю, в чем тут крылась загвоздка, но дома у нас леденцы отрывались обычно легко. Здесь же они прилипли намертво. Часть из сахарных лепешек я кое-как отодрал, но оставшиеся монетки никак не желали отрываться.

Скажем, с табурета золотистый медальон я снял без труда – прямо вместе с краской, а вот на полу сахарная блямба приросла прочнейшим образом.

– У вас тут чересчур чисто, – хмуро пробурчал я. – Маслицем надо было все смазать. Или мукой посыпать.

– Зато появился опыт! – утешила меня Алиса.

Судя по ее внешнему виду, она особенно не огорчилась. Похоже, ее даже веселила вся эта кулинарная неразбериха.