Беглец (сборник)

Мягко покачиваясь, «Волга» выехала с бугра. В воротах стояли мамка, ревущий Митька и Ленка. Славка высунулся в окно и закричал, как Сенька Ангел:

– Привет! Привет!

Митька завыл сиреной. «Волга» накренилась на съезде и выехала на дорогу.

Ветер ворвался в открытые окна, зашуршал газетой, лежащей на полке у заднего смотрового стекла. Дом, окутанный розовой дымкой бугор, на котором краюшкой нежаркого утреннего солнца виднелся верх оранжевой палатки, стремительно побежали от них, все быстрее и быстрее уменьшались, стали блекнуть, терять цвет и свет, а белая дорога бросалась под колеса, под ними лопотали камни, и, как редкий дымок, курилась за багажником пыль.

Коса сузилась, вплотную подступили к дороге море и заросший осокой илистый залив Донгузлава. Запахло мокрой солью и тиной, горячей дорожной пылью и парусиной чехлов.

– Шестьдесят! – закричал Славка.

Он все время вскакивал, чтобы посмотреть на спидометр. Большая стрелка под прозрачным зеленым козырьком постояла на цифре «60» и поползла влево, машина начала накреняться то в одну, то в другую сторону.

Они перебрались через песчаные отвалы и остановились. Дом уже скрылся в пепельно-лиловой дымке, в эту дымку, извиваясь, уползала оставшаяся позади дорога.

Здесь все было еще ненастоящее, временное. И подъезд, и причальная стенка, на которой вместо кранцев висели связки старых покрышек, и сами берега промоины через пересыпь. Их еще только укрепляли, будущие берега, – вдали от воды пневматические молоты постукивали по ржаво-красным корытам шпунтов, и они податливо уходили в песок.

С моря через промоину отчаянно дымящий буксир тянул в лиман землеотвозную шаланду. Порожняя, она моталась на свежей волне, буксирный трос пронзительно стегал по воде, она всплескивалась зеркальной стенкой. По ту сторону промоины дымила камбузной трубой двухпалубная белая брандвахта, в которой жили работающие на строительстве, а рядом торчали хоботы кранов, горы песка. По обе стороны промоины, соединенные кабелем, стояли высокие решетчатые башни с прожекторами.

Сзади, впритык к «Волге», остановилась трехтонка.

– Привет! Привет! – закричал шофер и помахал им рукой.

– Сенька Ангел! – ахнул Юрка. – Ты куда?

Сенька вылез из кабины, зло попинал покрышку, плюнул и подошел к ним.

– Чтоб его черти так варили!

– Кого?

– А того, кто придумал покрышки наваривать. Лупятся, как пасхальные яички, а ты – езди…

– Ты тоже в город?

– За соляркой.

– А воду?

– Петро-белорус на работу вышел.