Бифуркатор

Внезапная весёлость на маленьком мудром лице превращается в гримасу сумасшествия, и вдруг мне становится по-настоящему страшно. И, чёрт, я не знаю, чего боюсь.

И будто стараюсь сбежать от невиданного страха, скидываю одеяло и сбрасываю ноги с другого конца кровати. Только утро, а жара душит потными руками, словно маньяк-живодёр.

Кровать брата взъерошена, как и волосы на его голове.

– Прибери лучше своё спальное место, опарыш.

Кличка опарыш приклеилась к Андрюшке с тех пор, как Стёпка, мой закодычный друг, прочёл в нашей компании описание личинки, пожирающей мертвечину.

Я тогда весело воскликнул: Прямо портрет Андрюшки! С тех пор к брату так и приклеилось: опарыш.

Я двигаю в ванную, выход в которую прямо из… детской. Ужасное слово. Так родители называют комнату, где живём мы с Андрюшкой. Ну пускай брату можно жить в детской, но мне тринадцать, и я уже не ребёнок. И, кстати, этот не-ребёнок уже давно хочет свою комнату. Можно же освободить склад на чердаке, половину вещей выкинуть, половину сбросить в подвал, сделать ремонт и та-да.

Willkommen Артём Бреус.

Да, Артём – это я.

А Андрюху оставить в детской. Будет его комнатой, и плевать, что она больше. От голубо-розовых тонов меня уже тошнит. Я люблю мотоциклы, кожанки, банданы и чтобы черепов побольше, а тут цветочки, мячики и тошнотворные дельфины.

Так вот, я двигаю в ванную, а краем глаза замечаю, что голова брата поворачивается, следя за моим движением. Жутко, чёрт! Как будто он сейчас бросится на меня, как все эти девки-демоны из роликов-мемов интернета.

Вот моё заспанное лицо отражается в шкафчике над раковиной, чёрые, почти как смола, волосы растрёпаны не хуже Андрюшкиных, да у меня вообще жёсткая и не послушная причёска. Как у того анимешного пацана, который повелевал покемонами. Как его бишь там…

Белая футболка, в которой я сплю, помята, словно шкура мопса. Я попробовал погладить ткань пальцами, всё бесполезно. Пора менять.

В зеркале отражается кусок брата, хорошо ещё что не глаза.

Я открываю дверцу и достаю зубную пасту, мятная, синего цвета, называется доктор Заяц. Ох, как же уже тошнит от подобных мимимишностей.

Откидываю колпачок и слышу позади голос брата:

– Осторожно, она на тебя сейчас кинется.

Слова пропускаю мимо ушей, и выдавливаю пасту на щётку, но в тюбике закрался пузырёк с воздухом, поэтому при давлении горлышко пукнуло мне на палец мятной кляксой.

– Итит твою мать, – шиплю я и промываю руку.