Бифуркатор

Но двадцать девятого числа уже никто моего барта не искал, кроме парочки вялых полицейских. Хотя, именно в тот день начали проверять Заводь.

Мать с отцом тоже перестали заниматься поисками, исследование водных территорий лишь ещё на несколько дней возродили в них остатки надежды. Хотя, в душе, конечно, они молились, чтобы на илистом дне тело Андрюшки так и не отыскали.

Впрочем, его и не отыскали.

Тридцать первого июля, когда последняя лодка уплыла и последний водолаз послал всех нафиг, мы со Стёпкой сидели на берегу.

Хотели искупаться, но я лишь окунулся. От одной мысли, что здесь на дне может раздуваться тело моего брата и кормить раков, мне становилось неловко. Стёпка понырял подольше, но потом всё же вылез, скорее из чувства солидарности.

За прошедшие дни я видел Веронику несколько раз. Двадцать восьмого мы немного поплакали, а вчера лишь перекинулись парой слов. Моя любовь взяла небольшой отпуск, оставив пустое сердце в полном распоряжении пустой грусти.

– Послушай, – Стёпка надел очки, подтянул ноги к подбородку, капли с носа закапали на его правое колено.

 – Ты говорил, что двадцать третьего Адрюха очень странно себя вёл, да?

– Да, – кивнул я, вспоминая тот день.

– А уже утром он исчез, так?

– Да.

– Хм. Помню, ты говорил, что он просил его убить, голым на воротах скакал…

– Да какое это уже имеет значение? – ворчу я.

– Послушай, а что он вообще тебе говорил? Вспомни.

– Зачем?

– Ну всё же.

Я покопался в памяти. Казалось, это произошло вечность назад.

– Кроме того, что вёл себя как псих, он рассуждал о Вселенной и Космосе. Знаешь, ему это совсем не свойственно.

– Что подтверждает теорию, что твоего брата похитили инопланетяне, – говорит Стёпка.

Я мрачно кошусь на него.

– Стебёшься?

– Скорее да, чем нет, – виновато пожимает плечами друг. – Пытаюсь как-то разрядить обстановку. А вообще, рассказывай дальше. Что-то конкретное он говорил? Может, какие-то постулаты, которые он не должен знать? Или ещё что?

– Да я и не помню, но… – меня осеняет.

 – О! Он говорил на ночь… точно! – Я вспоминаю, что не рассказал этот факт никому. – Ты видел фильм День Сурка?

– Там где парень застрял в одном дне?

– Да! – восклицаю я. – Вот опарыш мне то же втирал. Он утверждал, что мы все уже в который день проживаем двадцать третье июля. И дескать, мы этого не замечаем, а только он замечает.

Стёпка хмурится.

– Но сегодня уже тридцать первое июля.