Бифуркатор

– Вот, – киваю я, и огонь внутри снова стихает, уступая место пустоте. – Хотя, я ему чуть не поверил.

– Были поводы?

– Ну помнишь, он утром предсказал, что на меня зубная паста набросится, какие продукты мама купит. В общем, всё досконально. Вот я и испугался. Но на следующий день проснулся двадцать четвёртого. Так что вот…

– Хм, – Стёпка нахмурился. – У меня всё-таки ощущение, что тут не обошлось без каких-то сверхъестественных структур.

– Опять стебёшься? – мрачнею я.

– Отнюдь, – качает головой друг. – Возможно, кто-то третий уже несколько раз показывал Андрюхе двадцать третье июля, а может, – Стёпка посмотрел на меня. – Может, мы и правда возвращались все в один и тот же день, только мы ничего не помнили, а он знал. Что если это был своего рода эксперимент, посмотреть, как человеческий мальчик будет на это реагировать.

Представьте, что по носу куклы ударили молотком, или что тебя мама за ужином спрашивает про логарифмы и интегралы.

Наверное, такое же у меня было в тот момент лицо. Я будто относился к разговору как к серьёзной информации и в то же время ловил себя на мысли, что занимаюсь глупостями.

– Двадцать три раза мы все вернулись в одном дне, потом всё-таки вырвались, – говорю я. – Но куда исчез мой брат?

– Его забрали, – спокойно ответил Стёпка. – Чтобы исследовать последствия. Может даже это не инопланетяне, просто кто-то.

Если тебе удобнее верить в нечто реальное, представь, что это правительственная организация, и это был их эксперимент. Сейчас Андрюха где-то в их лаборатории. – Стёпка замирает и думает.

– И… ты правда в это веришь? – осторожно спрашиваю.

Стёпка вдруг улыбается и хлопает меня по плечу:

– Знаешь, когда твой брат просыпается утром, начинает рассуждать о Вселенной, предсказывает каждый твой шаг, а потом говорит, что мы проживаем этот день в двадцать третий раз… я бы задумался.

После этих слов по моим ногам побежали мурашки. Мне стало по-настоящему страшно. О всяких сверхъестественностях мы в тот день больше не говорили. Возможно, Стёпка бы уже тогда сообразил свою правильную теорию, но истина отодвинулась от нас ещё на пару недель, потому что на следующий день умерла его мама, тётя Марина.