Бифуркатор

Пишу: Альберт Вескер и Ко.

Стёпка приляпывает надпись и зависает над мышкой. Монитор отражается в стёклах очков, а друг так и не нажимает кнопку.

– Страшно? – хмурюсь я.

– Да, – признаётся тот.

– Боишься, что твоя теория окажется неверной?

Стёпка задумчиво усмехается.

– Боюсь, что моя теория окажется верной. Ты даже не представляешь, что будет читать наше письмо. Какие грани прячутся по ту сторону адреса.

После таких пафосных слов и мне становится страшно.

– Ну не отправляй, если боишься. По сути, мы же…

Я не успеваю договорить, как Стёпка кликает кнопкой мыши, и письмо уходит.

– Что сделано, то сделано, – говорит он.

После совершения немного пугающего обряда, Стёпка должен был взяться за уборку дома. Отец работал, Серый куда-то уехал. По словам друга, старший справляется с потерей матери как может, он тоже сейчас пребывает в периоде строительства новой жизни, и теперь старается больше времени проводить с друзьями.

Я поначалу вызвался помочь Стёпке, но тот качает головой и ведёт меня домой.

– Сначала ты кое-что проверишь, а потом, если хочешь, можешь зайти и помочь, я не против.

Возле столба с будкой у моего дома Стёпка останавливается и смотрит наверх. Мне чуточку страшно, я слышу как жужжат провода, за этим жутким звуком прячется смерть.

– Я даже не представляю, – задумчиво хмурится Стёпка. – Есть ли здесь какие-то кабельные провода? Думаю, тут только высоковольтные.

– Ты собираешься туда лезть? – шепчу я. – Ты с ума сошёл. Нас же испепелит до того, как мы дотронемся.

– Да не. Я не хочу туда лезть. Просто мыслишки, – Стёпка молчит. – К тому же, что бы он туда не впаял, оно уже не здесь.

– Они его вытащили?

– Вряд ли. Скорее, оно осталось в двадцать третьем июле, – Стёпка вздыхает и будто выходит из гипноза. Смотрит на мой дом. – Короче, если ты и правда в последний раз ел яичницу двадцать третьего числа, то проверь яйца из холодильника. Одно должно оказаться протухшим.

Мурашки догадки рассыпаются по спине, рот приоткрывается от озарения, а Стёпка усмехается, подмигивает, щёлкает пальцами и удаляется восвояси домой.

Под ошалелый взгляд сонной мамы подбегаю к холодильнику.

– Артёмка, ты, наверное, кушать хочешь, – говорит она, но я её не слушаю и достаю шесть оставшихся яиц. – Я бы не посоветовала тебе их есть. Они уже почти месяц там лежат.