Бифуркатор

Я чувствовал себя полным козлом, но ситуации предполагала два выхода: либо меня серьёзно наказывают в школе, чего никогда не было с моей репутацией, либо Стёпка находит настоящего виновника и получает от него по морде.

Я чуть не плакал от Стёпкиного благородства, когда тот решил пожертвовать собой ради меня. Поэтому, Стёпка теперь мой друг и брат навечно. Да, кстати, насчёт брата. Думаю, любой в тринадцать лет скажет, что у него есть друг, которого он ценит больше надоедливых младших братьев и сестёр. Я – не исключение.

Иногда так хочется поменяться детьми. Я даже готов жить со Стёпкой в одной комнате, которая детская. Только мы уж назвали бы её по-другому. Что-то типа штаб-квартира ФБР.

Утром по номеру Стёпки отвечал стандартный женский голос, объясняющий, что телефон абонента отключен. И прежде чем Стёпка навестил меня в тот день, мой мир сдвинулся ещё на несколько метров.

Позалипав немного в компьютер, я звоню Стёпке ещё раз, снова послан незнакомым женским голосом, и спускаюсь в гостиную, по которой разливается запах жарящейся баранины.

Куда делся опарыш? В кухне с мамой его нет, на втором этаже – точно, значит… Брата я нашёл во дворе. Мелкий всё ещё расхаживал в трусах и майке. Он сидел на второй ступеньке крыльца, обхватив руками колени, и смотрел исподлобья на ворота. За живой изгородью слышаться весёлые крики других ребят, Ринат и другие мужики играют в преферанс на заднем дворе дома напротив, их смех доносится даже до меня. Да и во дворе трава под солнцем сочная, изумрудная, от белья, что колышется на верёвках, веет малиновым Ленором.

И только взгляд Андрюшки мрачнее любой тучи.

– Опарыш, – зову я, поглядывая на копну непричёсанных волос. – Какие экономические проблемы решаешь?

– Думаю, может, убить кого, – спокойно произносит Андрюшка.

Честно говоря, эти слова в сочетании с утренним поведением меня немного пугают. И я выхожу из себя.

– Слушай, хватит себя так вести, а то…

Я не знаю, что придумать, а опарыш резко оборачивается и кидает в меня острый взгляд.

– А то что? – злобно шепчет он.

– Не знаю. Маме пожалуюсь.

– Вот тогда я тебя и убью, – произносит Андрюшка, но уже не злобно, а как бы неуверенно, будто размышляя, убивать или нет.

– Это обязательно, – киваю я. – Обязательно убьёшь, только хотя бы прикид сначала найди подходящий. Убивать человека в трусах как-то… низко для маньяка, не находишь.

Некоторое время опарыш смотрит на меня серьёзно.