Бифуркатор

А потом начинает тихо смеяться, а в глазах странная печаль стоит. Брата с утра будто подменили, и пусть вручат мне Нобелевку, если б я знал, что с ним произошло. Хотя, как я уже говорил, люди боятся проблем, поэтому я и не хотел узнавать все подробности. Дурак.

Опарыш снова уставился на оградку, а я присел на перила крыльца. Садиться рядом с Андрюшкой почему-то страшновато.

– Всё равно оденься, – говорю. – Соседи ходят, смотрят, а ты им что показываешь?

– А я что угодно могу сделать, и мне ничего не будет! – восклицает Андрюшка и снова смотрит на меня, теперь его глаза влажные, будто он плакать собирается.

– Тебе будет нагоняй от мамы, – усмехаюсь я.

– А плевать!!!

И вдруг опарыш вскакивает и несётся к оградке. Я слишком медленно реагирую, и успеваю лишь ошарашено спуститься на доски пола, когда Андрюшка вскакивает на оградку, – а она у нас низка с плоской окантовкой – и снимает трусы.

У меня челюсть отвисает. Я бегу к опарышу, а тот уже трясёт задницей и кричит на всю улицу:

– Ээээ-гей! Смотрите на мою жопу!

Когда я рывком стаскиваю Андрюшку с оградки, я красный от стыда, как рак.

Опарыш путается в нижнем белье и падает в заросли вьюна, стебли которого обдирают его ноги. Я снова рывком ставлю Андрюшку на землю, и на автомате надеваю ему трусы. При этом с моих губ срываются какие-то ругательства, которые оканчиваются словами:

– …я убью тебя!

– О! Точно! – внезапно восклицает опарыш, глядя на меня.

– Стой, придурок! – кричу я, стараясь догнать Андрюшку.

И вот мы оба оказываемся в мрачном пыльном сарае, где отец хранит свои инструменты. Чтобы солнечным лучам, особенно в это время суток, пробиться к единственному окошку в бревенчатой стене, им придётся миновать дом и заросли вьюна. Поэтому, сквозь туман пыли предметы сарая кажутся чёрно-белыми.

Опарыш хватает молоток, и я сжимаю кулаки от страха.

– Давай так, – тараторит он. – Бери молоток.

Я стою.

– Иди сюда, твою мать!

Он кричит таким властным тоном, что я повинуюсь, хотя предполагаю, что молоток сейчас ударит меня промеж глаз. Но вместо этого опарыш протягивает мне инструмент рукояткой вперёд.

– Бери!

Я беру.

– А теперь бей со всего размаху прямо сюда! – кричит Андрюшка и тыкает пальцем в бледный лоб. Тыкает так сильно, что белеет первая фаланга пальца.