Блин – охотник за ворами

Его синий халат был перепачкан красками. Разноцветные капельки рябили на старом фетровом берете и даже в бороде. Словом, у человечка была внешность художника, какими их рисуют на карикатурах. Не хватало только палитры и кисти в руках.

Мама в последний раз окинула Блинкова-младшего критическим взглядом и велела ему причесаться. Она не вышла из машины, только нажала кнопку и опустила стекло.

– Ах, ах, Мария Евгеньевна! Наконец-то вы почтили нас своим присутствием! – наклонившись к окошку, залебезил перепачканный человечек.

 – А я-то вас ждал! Думаю, не случилось ли чего по дороге с нашей уважаемой Марией Евгеньевной?!

– Вы кто? – холодно спросила мама.

Лицо перепачканного человечка огорчённо вытянулось.

– Да Лялькин же! – несчастным голосом ответил он. – Мы с вами говорили по телефону.

– Не помню, – отрезала мама. – А директор у себя?

Перепачканный человечек совсем сник.

– Мария Евгеньевна, извините, но директор не может вас принять, – зашептал он, косясь на заплатанную голову Валеры-Джиханши.

 – У нас такое дело… Кража у нас! Директор, сами понимаете, занята с полицией, главный хранитель лежит с сердечным приступом.

Вот оно! – понял Блинков-младший. Вот зачем они приехали в музей! Только непонятно, к чему такая конспирация: «Мерседес», чужие бриллианты, дорогие джинсы… Да маме стоит показать своё удостоверение контрразведчика, и все к ней кинутся. И директор с полицией, и главный хранитель с сердечным приступом!

– Похищена вся экспозиция Юрия Ремизова – наш «Младенец с наганом» и шесть картин господина Шварца! – шептал человечек.

 – «Коза с баяном», «Композиция из девяноста девяти спринцовок»… Главное, их привезли из Германии только на месяц, для выставки. Сколько мы с этим Шварцем переписывались, сколько его упрашивали! А то музей носит имя Ремизова, а у нас одна-единственная его картина. И вот за неделю до открытия выставки… Представляете, какой скандал?! Министр культуры уже бьёт во все колокола! В музее сейчас прокуратура, полиция, контрразведка! Это же международное осложнение! Не дай бог, немец ещё и судиться начнёт с музеем.

– Может, я лишняя? – строго спросила мама.

– Ну что вы, что вы, Мария Евгеньевна! – испугался перепачканный человечек. – Директор мне знаете что сказала? «Лялькин, – говорит, – госпожа Демидова желает неофициально посетить выставку. Разве мы можем, Лялькин, отказать в просьбе известной меценатке?!»

– Кто нас проводит? – оборвала его мама.