Блин – охотник за ворами

– Я дам вам хорошего, даже великолепного специалиста, она всё покажет. Зовут Лариса Сергеевна, кандидат искусствоведения. Только вы уж извините, она много о себе понимает. Будет фыркать, но вы не обращайте внимания.

– Ничего, у меня особенно не пофыркаешь, – успокоила мама Лялькина. – Где она?

– В музее. Не пожелала к вам выходить, – взвизгивая от усердия, наябедничал перепачканный человечек. – Я же говорю, много из себя воображает. Пойдёмте, Мария Евгеньевна.

И он, сделав приглашающий жест, засеменил к служебному входу.

«Миллионеры» вышли из машины и отправились за ним, оставив Валеру-Джиханшу скучать за рулём.

– Кто такой Юрий Ремизов? – на ходу спросил у мамы Блинков-младший.

– Тебе же сказали: художник. На самом деле он был контрразведчик, но мало кто знает об этом, – сообщила мама. – Его расстреляли по ложному обвинению в тридцать седьмом году. Все картины пропали. Только за границей осталось около десятка и у нас две… Теперь одна, – поправила себя мама.

– Почему ты в этом так уверена? – удивился Блинков-младший.

– А потому что она висит в кабинете у начальника контрразведки. Это ремизовский автопортрет.

Глава IV

Лялькин – жулик. Но не тот

Много воображающая из себя Лариса Сергеевна сидела в крошечном кабинетике, заваленном старыми книгами и альбомами. На расфуфыренную маму и Блинкова-младшего она смотрела со спокойным превосходством. Лялькин подбежал к Ларисе Сергеевне и зашипел:

– Встань, встань!

Кандидат искусствоведения отмахнулась от него, как от мухи.

На столе перед ней лежал альбом, раскрытый на пожелтевшей черно-белой репродукции с картины. Блинков-младший пригляделся: какая-то мешанина из кусков гармошки, нечеловеческих глаз с вертикальными зрачками и кривых рогов. Почему-то смотреть на картину было весело. Хотя сами по себе эти рога-глаза-гармошки не имели никакого смысла: не карикатура, а забавная белиберда.

– Юрий Ремизов, «Коза с баяном», – с ходу определила мама.

Взгляд Ларисы Сергеевны потеплел.

– Откуда вы знаете? Это каталог выставки двадцать второго года в берлинской «Ван Димен галерее». Он выходил вообще без иллюстраций. Всего в пять экземпляров были вручную вклеены фотографии. И все эти экземпляры наперечёт.

– Значит, у меня есть шестой, – не моргнув глазом ответила мама.

Лариса Сергеевна была потрясена.

– Вы настоящий коллекционер! – выдохнула она.